- Она сильнее? Ее дар мощнее или…
- Не только, дорогая, не только, - если бы лицо Древней не скрывала плотная черная дымка, я могла бы с уверенностью поклясться, что она усмехнулась. – Она обладает резервом. Управляет не только собой и своим даром.
Про резервы мне что-то рассказывал Раш и Лаур с Виктором тоже что-то пытались мне объяснить, но я не запомнила тогда, что именно они говорили, потому теперь смотрела на Тьму, ожидая пояснений.
- Это значит, что в критический момент, Верховная может собрать в себе силу всех ведьм, что находятся в определенной близости от нее. Понимаешь? А теперь представь, что та Верховная, которую сегодня ты так опрометчиво свергла с пьедестала, может вытащить и твою силу, Елена.
- Я не понимаю, - в движении мне всегда лучше думалось и я, сжав пальцы, принялась расхаживать по узкой келье: два шага вперед - шаг вправо - два шага - снова поворот. И так по кругу. – Как она может это делать? Если я не хочу? Если я не позволю ей…
Мой возмущенный монолог прервал странный звук, неуместный в тиши этой ночи. Вздрогнув, я резко развернулась, в поисках его источника, и замерла, пораженная – Тьма смеялась. Но не так, как хохотала она в Шартрене, или на залитом солнцем лугу позади замка князя Димитриу. Сейчас, звуки, исторгающиеся из горла Древней, больше напоминали воронье карканье или скрип несмазанных ворот.
- Какая же ты глупая, - отсмеявшись, произнесла Тьма. – Что по твоему эти ведьмы делали в той ритуальной зале?
- Я… я не знаю… они проводили какой-то ритуал?
- Ту ведьмочку, что лежала в центре звезды, ты никогда больше не увидишь. Они выпьют ее досуха, заберут не только силу и жизнь, но и искру, что дарована каждой ведьме самой природой. И поверь, она была не первой, и уж точно, не давала своего согласия. А ты, - Тьма ткнула в меня длинным тонким пальцем с острым черным ногтем, - так неосторожно дала понять, что сильна, возможно, даже сильнее их Верховной. Ведь на тот момент, когда она проверяла тебя, на тебе был скрепляющий силу артефакт. Смотри, как бы в ближайшем будущем, тебе самой не оказаться в центре той фигуры. И если так случится, то даже я вряд ли смогу тебе помочь. Это древняя магия. Именно магия, а не силы ведьм. Темная магия, знания о которой уже века, как считается, что утрачены.
Я почувствовала, как страх холодными липкими мурашками пробежался по позвоночнику, пошевелили волосы на затылке, похолодил кожу рук и медленно проник внутрь, ледяной дланью сковывая мое сердце, заставляя кровь на миг замедлить свой бег.
Вздрогнув, я непроизвольно подняла руку к шее. Что же теперь делать?
- Бежать, Елена, - тихо прошелестела Тьма, растворяясь в темноте ночи, - бежать, пока не стало поздно. И поверь, теперь драконы – не самая большая твоя беда. Ведьмы не отступятся. Они не отпустят тебя так просто.
Тьма исчезла, а я медленно опустилась на узкую койку. Легко ей говорить, а мне что делать? Как выбраться с острова, который со всех сторон омывается морем, и насколько хватает глаз – простирается бескрайняя водная равнина.
Наверное, в этот момент, я впервые в жизни почувствовала первое, пусть слабое, но отчетливое сожаление, что вокруг меня – только море.
Глава 4.
Ночь укутала в свои объятия дома, мягко, словно покрывалом, устлала улицы и мостовые. Погасли огни в окнах, затихли звуки большого шумного города. Особняк, в квартале аристократов в Романе – портовом городе, расположенном уже за территорией, принадлежащей Кантемиресам, тоже погрузился в темноту и тишину.
Смертные слуги, напуганные внезапным появлением хозяина в сопровождении целого отряда оборотней, притаились по своим комнатам. Суровые молчаливые воины, несшие вахту, старались лишний раз не выявить своего присутствия. Свет в окнах давно уже был погашен, кто не был занят на дежурстве - сладко спал. Лишь только в одном из помещений – небольшом кабинете на первом этаже ярко полыхали дрова в камине. Виктор Кантемирес сидел в кресле просто смотрел на огонь. В его душе царил разлад, он никак не мог собраться с мыслями, постоянно прислушивался к себе, пытаясь уловить отголоски ее эмоций. Но все было тщетно.
Елену похитили. Почти седмицу, Виктор сломя голову пытался отыскать хоть какие-нибудь следы, метался, словно зверь в клетке, в попытке вызнать, куда могли ее отвезти, где спрятать. И ничего. Совсем. Совершенно.
Неизвестность злила. Она каленым железом выжигала знаки на его душе, терзала и мучила. Было плохо. Нестерпимо.
Тревога. Боль. Отчаяние.
Они разъедали душу, заставляли сходить с ума и погружаться в пучину безысходности. Одним лишь неимоверным усилием воли, молодой дракон сдерживался, чтобы не сойти с ума. Не сорваться и не стать причиной уничтожения целого мира.