- Дурак! – зло выплюнула Тьма. – Какой же ты дурак, дракон!
- Да, - покаянно согласился Виктор. – Я резко поглупел в последние дни. Потому что едва сдерживаюсь, чтобы не разобрать этот мир по камешку, не уничтожить его. Ты представить себе не можешь, что мне стоит не утопить его в крови.
- Это твой мир, - пожала плечами Тьма. – Здесь каждый воин и ребенок, каждая женщина и каждый старик подвластны тебе. Ты Хранитель этого мира, дракон, и ты волен делать с ним все, что пожелаешь. Только вот… - она усмехнулась и дымка с ее лица на миг растаяла, обнажая непередаваемый лик Древней, - что ты будешь делать, когда останешься один на осколках целого мира?
- Не знаю, - Виктор опустил голову. – Но, может быть, тогда эта боль утихнет? Может быть, я забуду о том, что значит гореть в огне собственных желаний и чувств. Стану снова самим собой?
- Ты все еще такой мальчишка, - Тьма усмехнулась, видимо приняв решение, откинула за спину темные пряди длинных волос. – Тебе нужно взрослеть. И знаешь что? Я не отдам тебе девочку. Не сейчас. Ты еще не готов. Она чистая, светлая, она верит в то, что мир добр, несмотря на все испытания, что выпали на ее пути. А ты мне ее испортишь. Запрешь в своем замке. Сломаешь. Нет, дракон, Елену ты не получишь до тех пор, пока не поймешь…
- Что? – одними губами выдохнул Виктор. – Ты знаешь, где она? Ты… - он рванул к Древней, в попытке схватить ее за плечи, вытрясти всю правду, узнать, удостовериться в том, что та знает, о чем говорит, но его руки прошли насквозь.
Тьма стала дымкой, развеялась туманом в темноте ночного сада.
- Стой! – дикий рев нарушил покой спящего дома. – Иди сюда, Древняя мерзавка! Не смей убегать от меня. Отвечай! Где она? Что с ней? – Виктор метался по саду, как раненый зверь, с корнями вырывал попадающиеся ему на пути деревья, одним лишь взглядом воспламенял живую изгородь, но Тьма так и не вернулась, не откликнулась на его зов.
Лишь легкий ветерок донес до слуха разъяренного дракона ее тихий издевательский смех и одну короткую фразу:
- Я присмотрю за ней… пока ты повзрослеешь…
***
Оставшись в одиночестве, после ухода Виктора, Лаур еще какое-то время сидел в кресле, рассматривая танцующие в камине языки пламени и покручивая в руках бокал с остатками вина. Подумать молодому дракону было о чем. В последнее время много чего произошло и не сказать, что все эти события прошли бесследно, многие из них, так и вовсе еще не закончились. Но мысли блондина упорно возвращались к маленькой девочке, спящей сейчас в одной из спален на втором этаже.
Сказать, что возникшая привязка обескуражила Лаура и выбила почву у него из-под ног – ничего не сказать. Молодой дракон знал, что когда-нибудь это случится, и он встретит женщину, с которой его навечно свяжет древняя магия предков, но… Он никогда не задумывался о том, какой будет та, что рождена для него. Никогда не представлял ее себе, не мечтал о ней, не рисовал ее образ в своем воображении. Он просто жил своей жизнью, развлекался, заводил интрижки с красивыми женщинами, пару раз даже увлекался не на шутку, но никогда не принимал все это близко к сердцу.
А почувствовав на собственной шкуре все прелести древней магии, сразу растерялся и, вероятно, именно поэтому позволил привязке закрепиться, врасти в кровь и ауру, пустить корни. И вот теперь Лаур страдал.
Бесился от сознания того, что уже нельзя ничего изменить, что та девочка, почти ребенок, полукровка без дара – теперь его судьба. Впрочем, отсутствие дара у избранницы, волновало дракона в последнюю очередь. Больше всего напрягал именно возраст девушки. Слишком юна. И в этом была проблема – ждать Лаур не умел.
Тяжело вздохнув, дракон отставил бокал с остатками вина на подлокотник и поднялся на ноги. Потянулся до хруста в суставах, тряхнул головой, отчего длинные светлые пряди распались по плечам и спине, зевнул и решительно направился к выходу.
Завтра ему предстоял сложный день, и не мешало бы выспаться. Для менталиста нет ничего важнее, чем ясное сознание и трезвый ум. Пусть даже этот менталист и является драконом.
Но уже в коридоре второго этажа, направляясь к своим покоям, Лаур вдруг передумал и, резко свернув, в два шага преодолел расстояние и тихонько приоткрыл одну из дверей по левой стороне. Постоял на пороге, прислушиваясь, затем пошире распахнул дверь и вошел в темную спальню.
Девчонка спала, на самом краешке огромной кровати, свернувшись в комочек и подложив одну ладонь под щеку. Слабый лунный свет, проникающий в комнату сквозь незаштореное окно, освещал ее лицо, придавая ему невинное, какое-то даже беззащитное, выражение. Лаур тихонько вздохнул и, притворив дверь, бесшумно направился к кровати. Приблизился, остановился в изножии, скрестив руки на груди, и принялся ждать.