- Прямо эдакий Золотой Геодезист снизошел до нашего семейства, - рассмеялась Рита, поправляя макияж. – Я еще раз повторюсь: «Зря папа сделал его начальником отдела». Он начал задирать нос.
- Только благодаря этому Золотому Геодезисту мы сохранили нашу фирму, когда отцу обманом продали участок под строительство, где имелось опасное захоронение. Которое, к слову, загадочным образом исчезло из всех документов при продаже. Как думаешь, до веселья было бы нам сейчас, начни папа там застройку? – в ярких красках описывала мама заслуги Ярослава, чем еще больше выводила дочь из себя.
- Хорошо, мам. Я обещаю быть более любезной с нашим бывшим зятем. И я уверена, что только желание вернуть меня заставляет его сворачивать горы. Поэтому вам стоило бы быть со мной более лояльными. Никуда он от нас не денется. Я не дура, чтобы его окончательно отшить, но он должен раз и навсегда уяснить свое место… Иначе я снова с той же легкостью подам на развод, - продолжала веселиться Маргарита.
- Делай, что хочешь, - досадно отмахнулась от нее мама и предпочла оставить дочь в одиночестве.
Сияющая улыбка на лице Маргариты быстро сошла на нет, когда за мамой гулко захлопнулась дверь спальни.
Она бесшумно встала из-за стола, выглянула в коридор и, убедившись, что родители обосновались на первом этаже, закрылась изнутри на защелку.
Торопливо достав из шкафа большую коробку с нарядным платьем, она нащупала укатанную в нем бутылку ликера и жадно припала к кромке горлышка.
Только легкий алкоголь мог притупить желание наплевать на придуманные ею правила и рвануть за разрядкой к Ярославу. В сексе он был безумно хорош. Пожалуй, это обстоятельство и держало Марго два года в узде их скучного по своей сути брака. Сегодня ей вновь вспомнилась их первая встреча с бывшим мужем. Как долго она пыталась стереть эти эпизоды из своей памяти, но сознание вновь и вновь жалило острыми шипами ее непростительной глупости и слабости…
Глава 3.2
***
Около года назад
Маргарите никогда не нравилась любовь родителей к помпезным торжествам, посвященным любой мало-мальски значимой сделке в папиной фирме. Возможно, они бы нравились ей гораздо больше, если бы проходили где-нибудь на нейтральной территории, а не у них в особняке. Потому что на следующий день, вместо крепкого безмятежного сна, она будет вынуждена слышать и ощущать присутствие клининговой компании. К обслуге Рита испытывала давнюю «любовь».
Всему виной был тонкий золотой браслетик, который таинственным образом исчез после очередной генеральной уборки у них дома, правда, он потом нашелся в ворохе ее вещей. Но, как в старом анекдоте: «Ложечки нашлись, а осадок остался».
В свои девятнадцать лет Марго всерьез считала себя настолько взрослой, что предпочитала не присоединяться к толпе приглашенных гостей, а затаиться на втором этаже с бутылкой игристого и просто огромной порцией дорогущих морских деликатесов. Марго не особо-то их жаловала, но заоблачная стоимость этих продуктов заставляла по-иному расставить приоритеты в своих вкусовых пристрастиях.
Она скосила взгляд на толпу снующих по гостиной «костюмов» и атласных платьев: пустые лица, одутловатые тела даже у относительно молодых особей, только один из гостей вечера сумел обособиться в ее глазах.
Красивый, черноволосый парень выгодно отличался от других приглашенных. Он был не меньше ста восьмидесяти пяти сантиметров роста, обладал спортивным телосложением, поэтому не мог похвастаться стратегическим запасом жира на случай голодовки. К тому же, данный индивид был моложе всех присутствующих, но держался на уровне с остальными, свободно вступая в диалоги с сильными мира сего и ничуть не тушуясь их веса в строительном бизнесе.
Маргарита еще долго могла рассматривать гостей, попивая шампанское, но в ее укрытие вероломно ворвалась ее лучшая подруга, Дана.
Марго не ожидала ее здесь увидеть, считая, что Костина еще какое-то время проведет на белоснежной яхте в компании друзей из яхт-клуба.
К сожалению, Тушины не могли себе позволить подобное хобби для дочери, поэтому Марго оставалось только облизываться на яркие рассказы Даны о своем досуге.
На этот раз подруга пожаловала явно не за тем, чтобы травить веселые байки.
Костина была вся не своя: она сотрясалась всем телом, а ее симпатичное лицо орошали водопады горьких слез, отчего налепленные ресницы отклеились и на честном слове держались на кончиках родных ресниц.