Планы импульсивно менялись.
* * *
Хоффман собирал вещи. Сегодня он четко решил уйти с работы пораньше. Конечно дождь сильно поломал его планы, но менять из-за него он их не собирался. Уверенно рассовывая шариковые ручки по карманам, сосредоточенно протирая линзы очков, он думал. Думал об облегчении, что теперь, ему, наконец, станет проще жить. Наверное. Что все прошлое навсегда его отпустит, и больше не будет никаких проблем, никаких внутренних конфликтов. Оно того не стоило, и сегодня он должен был во всем в этом убедиться.
Хотел ли он, чтобы это прошлое его отпускало? Возможно, он обманывал сам себя, когда говорил «да». И все равно решил поехать. Тянуло.
Покидая дверь кабинета, он еще раз проверил, на месте ли ключи, а потом, облегченно выдохнув, направился на улицу, прямо к своему такси. Ему предстояла дальняя дорога, он не знал, увенчается ли его задумка успехом, но был точно уверен: старания окупаются. Даже такие странные, похожие на болезненную сублимацию. С привкусом одержимости и отчаяния.
Снаружи все так же не было ветра, лил проливной дождь, можно сказать, он стоял стеной. Даже в такси было слышно, как капли бьются о крышу автомобиля. Полтора часа езды – это еще ничего, рассуждал доктор, он не мог понять, волнуется, или нет. За оком мелькали, сначала здания, потом деревья, потом и вовсе поля. На электричке было бы быстрее, но за то куда менее комфортно. Задумавшись, он стал потирать короткую щетину на подбородке, не замечая, как расчесывает ее в кровь. От явного волнения, но Хоффман не хотел об этом думать. Он просто ждал, надеясь, что все пройдет гладко. Мимо проносились небольшие поселения, мелкие речки, озера. Местные пейзажи гипнотизировали, но спать доктору не хотелось. Напротив, он был бодр, и состояние свое оценивал, как положительное.
«Положительное».
Прошло еще немного времени, как автомобиль стал останавливаться, а за окном показался желаемый пейзаж. Райт расплатился с перевозчиком, шумно вздохнул, и посмотрел вдаль. Перед мужчиной стояло целое море могильных крестов, памятников, характерных клумб и надгробий. От погоста его отделала лишь высокая кованная ограда, в которой были большие, скрипящие ворота. Врач медленно коснулся их руками, старые петли поддались, и он вошел на кладбище. Тонкий асфальтовый тротуар вел далеко вперед, казалось, там было тысячи развилок, вправо и влево, и ему предстояло обойти все. Медленно ступая по холодным лужам, Хоффман постоянно оборачивался. Его била мелкая дрожь, и ее причиной был совсем не холод. Многие могилы были совсем свежие, а многие уже явно не ждали посетителей. Некоторые надгробия покосились от времени, облупились, от старости. Покрылись мхом и сизым лишайником. Как назло, никого не было, ни надсмотрщиков, ни гробовщиков, он не знал, к кому обратиться, но… хотел ли он облегчить себе поиски? Скорее нет, чем да.
Она где-то здесь. Прячется от него, как и всегда.
Свернув влево на первом попавшемся повороте, врач уверенно пошел сквозь кладбище, бегло осматривая могилы и надписи на них. Вероятно, это была одинокая могила. Может ухоженная, а может нет. На ней крест? Или памятник? Ни на один из этих вопросов Райт не мог ответить, он всего лишь шел и смотрел по сторонам. Кто сказал, что это будет легко? Играть в прятки не легко.
Кресты успели примелькаться. На некоторых были фото, на некоторых только имена. Но так или иначе, имен было вполне достаточно. Он просто ходил по рядам, ожидая чуда - увидеть ту самую, одинокую могилу.
Вдали Хоффман увидел силуэт. Сквозь дождь это было непросто сделать, особенно потому, что человек стоял с полосатым зонтом. В надежде найти подсказку он направился к молчаливой фигуре, и чем ближе он подходил, тем сильнее различал в нем образ девушки. Она стояла, нагнувшись над одним из крестов, просто стояла. Без цветов, эмоций, без всего, будто бы могильный крест ее загипнотизировал. Врач тихо и осторожно подошел, став напротив него, и медленно перевел взгляд на надгробную табличку.
По спине у мужчины прошел холодок, сердце забилось так, словно появилась угроза для жизни. На могиле он различал знакомые буквы, настолько знакомые, что подкашивались ноги. Это она. И она лежит здесь уже шесть лет.
Девушка, казалось, только заметила мужчину. Она медленно подняла голову и резко выдохнула. Не смотря на дневной мрак и дождь, ее глаза были скрыты под плотными солнечными очками, светлые волосы, забранные в высокий хвост, лежали на плече, а губы, накрашенные ярко-красной помадой, медленно сжимались в нитку: