Я проснулся в обед. Заказ в номер пиццу. Пообедав мы вышли гулять. Прошлись от Дворца Спорта к Родине-Мать. Оттуда к метро, а потом весь вечер просидели на Майдане глядя на музыкальные фонтаны. Ближе к полночи вернулись в отель. После очередного секса я удосужился комплимента. Яна сказала, что целоваться я стал намного лучше, а трахаться - просто прекрасно. Невесть что.
Я помолчал.
- В среду съездили в Пирогово, в четверг - в Умань. С вечера пятницы и до глубокой ночи танцевали в пабе под живую музыку.
За все это время я не боялся, что встречусь с Лорой, не боялся, что меня кто-то увидит. Мне казалось в этом - нашем новом мире - мы невидимы. У нас нет друзей и знакомых, они все где-то там, за чертой, в другой реальности. Я не переживал за Лору, знал, что с ней не может произойти дурного. А думал о ней - так редко, как это вообще было возможно.
Я снова замолчал. Долго тер лоб рукою, потом, дабы окончательно смыть с себя грязное, уничижительное выражение крепко провел ладонями по лицу.
- Воскресным утром я проснулся один. На столе, - я не глядя указал на маленький, низкий круглый столик у кровати, - я нашел записку: "Встретимся на дамбе в четыре. Возьми с собой бурито и такос. Всегда хотела попробовать".
Я нашел ее на самом центре. День был солнечный и ветреный. Днепр звонко шелестел и перед нами, и позади. Мы поели, - мексиканская кухня ей понравилась - а потом Яна сказала: "Ты ни в чем себя не вини. Я и так собиралась. Просто мы встретились, и всё. Этого уже не изменить. Пусть этот мир, эти дни, которые мы провели вместе останутся здесь, в потустороннем. А там, - она указала рукой в сторону левого берега. - Там у тебя чудесная жизнь, постарайся ее не испортить".
Я думаю Яна знала, что я не смогу и не стану ее переубеждать. Я всегда ценил личный выбор и личное пространство - даже в тех случаях, когда они сопряжены с беспросветной глупостью. Вот и все. Завтра я вернусь и буду жить, как жил, по крайней мере, попытаюсь. Быть может - даже лучше.
- Постой, - Макс недоумевал. - Она что, прыгнула с дамбы?!
- Да, - как бы это не казалось мне самому странным, но я отвечал ровно и холодно. - Я чуть было не улетел вместе с ней, пытаясь ее схватить.
- Бред! - вспыхнул друг вскочив с кресла. - Ты сообщил в полицию?
Я покачал головой. Медленно, словно к моему носу был прикреплен маятник.
- Если я сообщу в полицию, - излагал я свои рассуждения. - Будет слишком много вопросов. К тому же придётся объясняться с её мужем, чего я исключительно не хочу. И не забывай, что об этом узнает Лора. Может она простит, но может быть - нет. Признание - поганая лотерея, а ведь я обещал Яне ничего не портить.
- Ты с ума сошел?!
- Пожалуй. Хотя... - я впервые привстал, усевшись на кровати, - весь мой стыд, отчаяние; всю мою совесть впитал с себя Днепр заглушая крик и растворяя слёзы. Он поглотил мою грязь так же быстро и охотно, как плоть моей давней подруги. Веришь?
Макс рухнул в кресло так же быстро, как и доселе с него вставал.
- Тебе нужно лечиться, - выдавил он единственное, что смогло прийти в голову.
- Если я болен, - косвенно согласился я, - то безнадежно. Если ошибаюсь, то погряз в этом вранье всецело. Похоже, мне нет пути назад. И не думай, что мне не жаль Яну. Просто огоньку свойственно тухнуть. Это неизбежно. Парадокс, дружище, состоит в свойстве моего сердца. Ведь там - он будет гореть вечно. Как грядущая осень, и как все последующие за ней.
Макс еще немного посидел, - может рассчитывал, что я опомнюсь - а после вышел громко хлопнув дверью. Другая дверь - ванной - бесшумно открылась. Из-за проема показалась голова Яны, на ее волосах было замотано белое полотенце. Яна вздохнула и скрылась из моего вида. Я встал окончательно, вошел в ванную. Там клубился пар, но никого, кроме меня в ванной не было. На полу мокрые следы, горьковатый запах грейпфрута и две чашки на быльце: в одной кофе, в другой - армянский коньяк. На мгновение я задумался: была ли здесь Яна вообще? А в следующее, абсолютно точно, согласился с утверждением, что ее больше нет. И совсем не важно сбрендил ли я, или в здравом уме.
Вытащив телефон и включив его, я набрал Лору.
- Алло, - прилетел сладкий голос.
- Я закончил, - впервые соврал ей я. Пусть все и вправду закончилось.