— Куда спешишь, ласточка?
Она остановилась и обернулась, не удержав губы от кривости. Так и знала, тот самый улыбака. Шёл к ней, звеня своими латами, только эхо гремело от сырых, каменных стен. Она выпрямила спину и почтительно сложила руки над животом. С такими как этот вежливость — единственный способ самозащиты. Грубить человеку Командующего, как грубила она смертнику без рода и племени, намного опаснее. Смертник по рукам и ногам связан; чуть что не так, его тут же вышвырнут отсюда, пусть даже ценой её собственной жизни. Этому не будет ничего — хоть на лоскуты её порвут собаки. Скажут: сама нарвалась.
— Что вам угодно?
Воин улыбнулся и эдак невзначай прислонился к стене рядом с ней, загораживая путь.
— Ты славная. Занята? Хочешь, составлю компанию, мм?
— Благодарю за честь, господин… — она присмотрелась к знакам отличия на его плече, — командующий батальоном. Но вынуждена отказаться от столь щедрого предложения.
— Ой, ну ты чего?Заюшка, не ломайся… когда у тебя еще такой шанс будет? Видел я ваших задохликов, небось уже забыли, с какой стороны юбки у бабы развязать…
А ты постоянно тренируешь этот навык, зло подумалось ей.
— Я бы с радостью согласилась, — медленно произнесла она. — Но долг целителя вынуждает меня отказаться. Мы лечим людей, а не калечим.
И, видя непонимание в глазах воина, добавила шепотом:
— Я страдаю от очень неприятной болезни… и если у женщин она протекает практически бессимптомно, то у мужчин… боюсь, господину долго не доведется развязывать юбки.
Улыбака скуксился, и она, воодушевленная успехом, прошла мимо, бросив напоследок:
— Надеюсь, благоразумие не даст вам настоять на таком эксперименте с крепостью своего здоровья. Всего доброго.
Шаги её гулко звучали в коридоре, заглушая булькающий в груди смех. Надо же… старая как мир присказка, а почти всегда срабатывает… Она улыбалась этому весь день — как стекала улыбка с мужского лица, словно плохая косметика — в жару… Хотя откуда ей знать, как стекает косметика… особенно в жару…
Она стояла на четвереньках в теплице, вся перемазанная дерном и удобрениями, пересаживала корневища лютика на новое место, собирала листья перечной мяты и горицвета. Неосторожно отерев пот с лица, оставила на нем темную полоску, попыталась растереть да только хуже сделалось.
Ай, думала она, кого б я тут любила…
С появлением Командующего хлопот прибавилось, и несколько дней лекари приводили в порядок госпиталь, готовясь к возможной проверке. На понимание Деи и так было очень даже неплохо, но Старшая решила довести до совершенства все, что только было можно. Обидней всего было, что Командующий так и не явился с инспекцией.
Тоскливо и с легким раздражением думая о бессмысленно потраченных ночах, она возвращалась к себе поздно вечером. Страшно гудели ноги, расплывался коридор перед глазами, и добиралась она почти по памяти, что, в общем-то, не было большим делом. Иногда ей казалось, что она могла бы даже спящей найти дорогу в комнату, где вот уже почти пятнадцать лет жила одна.
Нашарив дверную ручку, она почти упала в дверной проем, на ощупь добралась до кровати и рухнула в неё прямо одетой. Она бы уснула мгновенно, если бы, вытянувшись, не ощутила в постели что-то — и это что-то не шевельнулось...
1-4
— Скверна тебе задери!.. — вырвалось у нее, когда рефлексы отшвырнули собственное тело в сторону. Больно ударившись о полку, она яростно растирала место ушиба и шарила по карманам в поисках огнива. Но оно ей не понадобилось.
В комнате зажегся свет, холодный и тусклый. Обвел синеватым контуры цветов, исказив их до неузнаваемости, и очертил на краю её постели человека.
Она повторила ругательства. Добавила позабористее. Со стоном поднялась, щелкнула своим огнивом и зажгла лампу.
— Убери своих светляков.
Он впитал огни в ладони, даже не поморщившись.
— Ты тут какого…
— Меня выселили, — ответил он буднично.
— В каком это смысле?
— В прямом. Явились люди Командующего и приказали выметаться. У меня будут спать его воины.
Смертник скривился, и она могла его понять. Но только в этом.
— Это не объясняет, что ты делаешь здесь. Я тебя к себе ночевать не пущу.
Он явно ждал такого ответа — даже в лице не изменился.
— Я и не прошусь.
— Тогда зачем пришел?
Он не ответил. Поднялся и приблизился одним слитным движением, она и отшатнуться не успела. Сжались холодные пальцы у неё на запястье, когда он дохнул шёпотом: