Каждый раз надеешься, что последний.
Она нашла взглядом свой взвод — семнадцатый — и продралась к нему сквозь толпу, по ощущениям оставляя в ней лоскуты кожи. Под ребрами кололо — и она надеялась, что это просто дыхание сбилось. Дар её не подавал голос, берег силы, пока была такая возможность. Она торопливо обежала строй, раздавая своим пузырьки с укрепляющими каплями. Они глотали их содержимое залпом, не морщась, не чувствуя горечи на языке. Пару в запас она оставила себе, и едва успела отскочить в сторону, когда прозвучала первая команда:
— Первый, седьмой, девятнадцатый — выдвигай!
Началось…
Пробормотать короткую молитву Светлым духам она ещё успела — а вот ощутить ответ уже нет. Спереди доносился грохот и вой: это из-за Барьера вырвались первые твари. Сколько их было, как они выглядели — а выглядели они всегда по-разному, но одинаково отвратительно, словно наизнанку вывернутые — никто и никогда заранее не знал. Тьма за Барьером словно играла в кубики — только вместо деревяшек у нее были конечности и головы ею самой придуманных существ.
— Третий, десятый, сороковой!
Рано. Слишком рано. Подкрепление высылают только после пятидесятипроцентного урона. Так быстро… Как широко прорвался Барьер? Она стиснула ремень сумки, закрыла глаза – и только дождевые струи бежали по сомкнутым векам, заливаясь за шиворот, холодя и так холодный изнутри живот.
Восьмой, тридцать четвертый, пятидесятый. Пятнадцатый, сорок первый. Чеканили шаг воины, чтобы сорваться на бег спустя минуту. Тридцать третий. Сорок второй. От визга и воя вдалеке звенело в ушах. Отток живых замедлился — значит, на поле боя стало достаточно мертвецов. Она ощущала магию Смерти, от нее делалось тошно и муторно под языком, будто полный рот набравши сточной воды.
— Семнадцатый!
Она вздрогнула, отрываясь от клейкой ленты ожидания. Её взвод двинулся вперёд, она за ним на формальном расстоянии, на ходу развешивая маяки. Как только воин будет ранен, этот маячок укажет ей, куда бежать. Точно такой же вешала Старшая на них — иначе бы в каждый новый Прорыв шли новые лекари.
Она месила грязь под ногами, спотыкалась о рытвины, щурилась в темноту и ощущала на себе ещё один маячок — будто крохотный жук покусывал лопатку. Вела плечом – будто можно было его сбросить — и хмурилась так, что сводило брови. Он не нарушил клятвы, так что не придерешься… Такие простые чары ей действительно не могли ей повредить.
Она закрыла глаза — вот он, её взвод, весь как на ладони, тридцать человек… Шли вперёд, сердца их колотились от адреналина и настойки, лёгкие раздувались в груди… Момент слияния, его первые секунды, он ужасен в своей чистой красоте — потому что уже спустя секунду она ощутит боль.
Когда первый маячок вспыхнул в её голове, она мгновенно сорвалась с места. Туда, где точно так же искрила и металась в тисках Неизбежной чужая жизнь, готовая вот-вот оборваться — которую она больше всего на свете хотела спасти. Жжение в лопатке усилилось, будто там не маячок был — гарпун, и трос натянулся до предела. Почти вживую слышался голос, но она бежала, бежала вперед так, как никогда не бежала. Потому что знала, отчего он так хотел её остановить.
Впереди раненного отбивали половиной взвода. Она не видела тварь за их спинами — только то, что она сотворила. Левая нога заканчивалась чуть выше колена, но человек еще был жив. Она упала на колени рядом с ним, приложила руки к груди и чистым потоком энергии наполнила дрожащее в конвульсиях тело, останавливая кровь. Ее силы иссякли ровно наполовину, когда разом задрожало еще два маячка. Там, в темноте, куда убежал её взгляд, плевался кровью человек, зажимая разорванное горло, а его товарищ с трудом удерживал собственные внутренности.
Её лопатка раскалилась так, что впору было вырывать вместе с костью.
— Пошел ты…
Подхватив раненного под мышки, она оттащила его как могла далеко, и только успела, что выпрямить спину и обернуться. Она только и успела, что удивиться — как это так получается, что в одном горле — сразу две глотки и три ряда зубов…
Теряя сознание, она только и успела, что ощутить, как запузырился тьмой и лопнул маленький маячок на её спине.
Маги подобрались в точке разрыва через два с половиной часа. Там уже ожидала их живая стена, прикрываемая стеной неживой — мертвецы с недостающими частями тела безучастно подставляли то, что от них осталось, тварям из-за Барьера. Старший чародей основного рубежа с тревогой глядел на Прорыв — куда шире прочих им виденных, он все еще продолжал расширяться. Силы людей иссекали, мертвецы тоже не продержатся вечно, а Барьер надо было восстановить любой ценой.