Ролло закрыл глаза, но перед тем, как отдаться нахлынувшим ощущениям, подумал, что сирин никогда ничего не делала и не говорила просто так. И раз она спросила про слезы ягуара… значит, стоит подумать над этой загадкой.
— Лорелейн, — обратился к любовнице Ролло, когда все закончилось. — Я хотел тебя попросить.
— А это что-то новенькое! — пробормотала она, переворачиваясь на живот. — Ну?
— Та девушка с сине-зелеными волосами… вы могли бы ее не казнить, а отдать на услужение мне? — не дожидаясь лекции про закон, быстро закончил фразу Ролло. — Она ведь собиралась утопиться? Вот пусть поплавает на «голландце», посмотрит на Диких духов, в которых собиралась превратиться. Чем не наказание?
Лорелейн фыркнула, открывая глаза и пристально глядя на Ролло.
— И зачем она тебе?
«Ее брат обещал выполнить любое желание», — подумал Ролло, но вслух ничего не сказал.
Женщина рассматривала его некоторое время, потом облизнула сжавшиеся в тонкую полосу губы, и, сузив глаза, нерешительно кивнула.
***
На следующий день Ролло поспешил в порт. Узнать, как назывался корабль малолетнего капитана с отсутствующим пальцем, не составило проблем.
«Рафаэль», — усмехнулся он про себя. Так звали одну из сирин. Кораблям вообще было принято давать имена бывших и нынешних птиц. Считалось, что таким образом они защищались от Диких духов.
Антоний стоял на капитанском мостике. Завидев мужчину, парнишка поспешил спуститься и пойти навстречу.
— Ты говорил – любое желание? — спросил его Ролло без лишних приветствий.
Антоний кивнул.
— Ты слышал что-нибудь про слезы ягуара?
— Слезы ягуара? — скривился парнишка. — Это… это шутка такая? Я читал про пятнистых кошек только в старых легендах про моряка, что вышел в океан и попал на другой материк…
— Стоп! Избавь меня от лирики. Достань мне их, а я пока готов присмотреть за твоей сестрой.
Парень думал лишь мгновение.
— Я согласен, — сказал он.
Ролло развернулся и ушел.
***
В камере было тепло, сухо и пахло деревом. Временами Диане казалось, что она слышит шелест листьев за маленьким окошком. Или это волны звали ее к себе, нашептывая песню?
Прощай, красавица моя...
Дани. Дани. Дани.
Мне не судьба вернуться.
Дани. Дани... Не пой, пожалуйста, не пой...
Стены темницы сменились деревянными и хрустальными колоннами тронного зала. Кажется, ее судили...
А так хочу...
Двенадцать сирин стояли полукругом. Их тела укрывали перьевые накидки, спадавшие до пола. Кусочки хрусталя и кварца, вплетенные в волосы и венки, тихо позванивали.
— Ты пыталась покончить с жизнью? — спросила ее птица с оперением цвета чернил, которыми Антоний написал письмо.
— Да...
Хотя б на миг...
В твой омут окунуться...
— Ты планировала сбежать до ритуала?
— Да.
Идет ко дну фрегат в ночи...
Дани.
Нет сил уже бороться...
Их действительно не было: ни сил, ни желания. Ничего. Лишь бы поскорее все закончилось.
— Приговор — смертная казнь...
Диана облегченно выдохнула.
— Нет, — раздался голос, кажется, Лорелейн, — она хотела этого.
Диана испуганно сжалась.
Воздух сгустился. В ушах зазвенело от напряжения. Магия бледно-сиреневыми лентами закружилась по залу, прикасаясь ко всем присутствующим, и вылетела в окно, постепенно растворяясь в воздухе.
— Твоим наказанием будет проклятие. С этого мгновения ты лишаешься имени. Ты не человек и не призрак. Ты между небом и землей. И я отдаю тебя в слуги капитану голландца, что охраняет маяки нашего Мира и избавляет моря от Диких духов.
Девушка почувствовала дрожь.
— Проклятие спадет в тот миг, когда капитан голландца назовет твое имя! Да будет так!
Листва шелестела в такт волшебным словам. Воздух искрился от магии.
Наблюдавшему за процессом Ролло показалось, что силуэт девушки словно окутала легкая дымка, делая ее образ слегка расплывчатым.
Он всматривался в ее лицо, волосы цвета морской волны и силился вспомнить имя… ну же? Ну?
Зеленовласка, вравшая жрице о «докторе», сирена, которая привела к нему помощь, глупая девчонка, пытавшаяся покончить с жизнью, влюбленная дура. Ни одного намека на имя. Ни одного.
***
Ролло видел, что сирин нервничала. В такие мгновения она всегда говорила более резко, а подбородок ее поднимался выше. Запрет проявлять чувства прилюдно давался капитану с трудом. Он хотел подойти и обнять Лорелейн, но ему оставалось лишь наблюдать за птицей со стороны.