А сегодня они узнали, что королева мертва. Сегодня началась война.
Когда Диана с братом добрались до дома, их ждали мама и Адриан. Лидия сидела в кресле и вытирала слезы.
— Дядя, — сказал Антоний, поклонившись.
— Я принял непростое решение. Так как причиной войны стала Фидель, вам, как ближайшим родственникам, небезопасно оставаться здесь. Завтра Антоний, Лидия и Эльза отправятся в Берендей под покровительство Георгия.
Диана насторожилась.
— А тебя, племянница, я хочу попросить о деле государственной важности: у меня есть письмо, его надо доставить сирин.
— Меня? — выдохнула Диана, сжимаясь от ужаса.
Адриан кивнул.
— Но, дядя, — вмешался Антоний – король сам просил его так называть, — я бы хотел, чтобы Диана отправилась с мамой и сестрой. Разве не я единственный в семье мужчина?
Король кивнул.
— Понимаю, Антоний, твое смятение, но по факту — Диана старшая. По нашей традиции только первенец может быть послом к Древу.
Парень нехотя согласился.
***
— Мне страшно, — сказала Эльза, когда все ушли.
Диана в растерянности посмотрела на сестру, не зная, что лучше: согласиться или изобразить саму леди-безмятежность? Все-таки выбрала первое, приберегая силу духа на следующий день.
— Диана, ты ведь приедешь к нам? После того, как передашь письмо?
Девушка кивнула, погруженная в свои мысли.
«Где сейчас Даниил? — думала она. — Что делает?»
Она знала значение слова «мобилизация», но не понимала, как это происходит в реальности. Он уже на корабле? А, может, уже покинул гильдию? Пальцы сжали ручку кресла.
— Диана, а когда мы вернемся домой?
«Древо, да откуда же я знаю!» — чуть было не вспылила Диана, но взяла себя в руки: нечего лишний раз пугать двенадцатилетнюю девочку.
А что, если Дани действительно уже ушел, и они даже не попрощаются? Нет, нет, такого не может быть! Наверняка корабли снимутся с якоря только завтра. Их же надо подготовить. Или они всегда готовы к плаванию?
— Я знаю, — продолжала сестра, — это по-детски, но давай сделаем «секретик»? Давай спрячем коробочку в саду, под яблоней, а когда вернемся — выкопаем ее и посмеемся от души? Мы ведь вернемся домой?
Диана не поняла – вопрос это или утверждение, она вообще слушала сестру вполуха, но поспешно закивала — на всякий случай.
— Что ты положишь в коробку? — спросила Эльза, вытаскивая из комода лакированную, покрытую резьбой шкатулку.
В общем-то, Диане было все равно. Она делала это исключительно ради сестры.
— Например, нашу игрушку. Деревянного дельфина.
— Помнишь, как мы из-за него подрались? — рассмеялась Эльза.
Девушка улыбнулась.
— Скорее, это ты пыталась побить меня и укусить, мелочь пузатая!
— Перестань. Мне он просто очень понравился. Да и я привыкла, что мне отдавали все ваши игрушки, твои и Антония.
Диана согласилась.
— А я положу открытку, которую ты делала для меня на день рождения! — сказала Эльза.
— О Древо, нет! Ты до сих пор ее хранишь? Она ужасная.
— Но ты делала ее для меня.
Они положили в шкатулку свои заколки, ракушку, которую нашли прошлым летом, ониксовый кораблик брата и ленту мамы. А затем написали письма.
Когда все было готово, сестры закопали шкатулку в саду под яблоней, рядом с которой рос куст шиповника. Был уже вечер. От высокой влажности одежда прилипла к телу, а прохладный ветер пробирал до костей. Эльза начала дрожать.
Диана обняла младшую сестру, и они пошли к дому — укладываться спать.
***
К ночи туман на побережье сгустился еще сильнее. Он стоял серой пушистой непроглядной стеной. Выйдя на террасу, Диана видела лишь смутные очертания перил.
Все хмурилось, застыло в ожидании. Казалось, вот-вот разразится дождь и выплачет накопившиеся слезы, и развеет сырую духоту, и вернет способность свободно дышать, но так ничего и не произошло.
Стемнело гораздо раньше обычного. Сестры, собрав все самое необходимое, легли спать. Однако сомкнуть глаза у Дианы так и не получилось.
В ночной тишине девушка слышала мерное сопение Эльзы. Она всегда немного завидовала этой способности сестры — засыпать сразу, как только голова касалась подушки.
Диана ворочалась. Мысли о Фидель быстро сменились на переживания о Данииле. В конце концов, сколько ни оплакивай тетю, но ее уже не вернешь. А вот они живые. И что будет дальше — неизвестно.
Эта пугающая неизвестность обернулась неприятным комом в горле, спустилась в грудь и сдавила ее, затрудняя дыхание. Диана перевернулась на спину, но это не помогло. Тогда она встала с кровати и села на край, слегка наклонившись вперед.