— Когда вы приедете?
Стречи заметила, что Линкольн начинает терять терпение. Пора закругляться.
Миссис Ниббетт, однако, явно не собиралась этого делать:
— Мы остановились в «Ритце», разумеется.
Стречи вздохнула.
— И нам непременно хочется прикупить чего-нибудь в «Хэрродс» и еще в этом — как его, Уолтер? — вот, в «Фортнум энд Мэси».
— Так когда вас ждать?
Линкольн подходил все ближе. Миссис Ниббетт наконец смилостивилась:
— О, дорогая моя леди Джейн! — Она уже вопила. — Как мило с вашей стороны. Может, встретимся завтра? Не рано?
— Завтра? Отлично!
Голос миссис Ниббетт стал еще на тон выше, и Стречи нажала отбой.
Линкольн спросил:
— Бойфренд?
— Гм?
— Вы сказали: «Завтра? Отлично!» Это был ваш бойфренд — или вы с Клайвом…. А то я никак не могу взять в толк.
Самое интересное, что она теперь, кажется, тоже.
— У нас сугубо деловые отношения.
Линкольн рассмеялся:
— Не говорите это в Штатах! Выходит… — Его глаза блеснули. — Выходит, что вы и лорд Клайв не…
Стречи решила схитрить:
— Это он вам так сказал?
Но и Линкольн был не промах:
— Я спрашиваю вас, Стречи.
Он — не Линкольн Дин, а тот молодой человек на белом «родстере» с откидным верхом — улыбался ей.
Она спросила:
— А где миссис Дин?
— Вы что — еврейка? — Она непонимающе нахмурилась. Он пояснил: — Это они любят отвечать вопросом на вопрос. Ладно, раз уж вы спросили: миссис Дин решила потратить еще пару дней на сборы — внимание, ключевое слово «потратить». Не иначе, решила прикупить себе диадему! Вообще не понимаю женщин! Всю неделю ныла, чтобы я купил этот чертов титул, а теперь ехать не хочет! Что вы на это скажете?
Так как Стречи не разу не видела распрекрасную Глорию, она не сказала ничего.
Линкольн приблизился:
— В любом случае, я тут совсем один. Одинокий лорд чужой страны, и единственная девушка, которую я здесь знаю, — вы. Но сказать по правде, — он потянулся было потрепать ее по щеке, но вовремя одумался, — лучшей компании я не мог и придумать.
Только вернувшись в свою комнатенку в «Серпе и мотыге», Стречи решилась набрать американский номер Клайва. К ее удивлению, он тут же ответил. Она уже приготовилась, что ей придется иметь дело с автоответчиком, и смогла выдавить лишь:
— Ты же говорил, что собираешься менять номер?
— Правда? Ах да, я передумал.
— Ты обманул меня, Клайв.
— Обманул? Как?
— Почему ты сам не приехал? А то я не знаю!
— Стречи, по-моему, с тобой что-то стряслось.
— Ты не сказал мне, что продал титул сразу нескольким покупателям.
— Ну да, я как раз собирался… Чудесная новость, не правда ли?
— Черта с два чудесная! У меня тут, в Англии, трое американцев, каждый из которых мнит себя лордом Эском!
— Трое? Ничего себе! Все вместе?
— Ну конечно! Неужели ты думал, что они повесят документ в рамочку и останутся в Америке?
— Я не знал, что они все вот так сразу ринутся… Блин, как неловко-то…
— Сколько раз, в общей сложности, ты продал титулов?
— М-м… Двенадцать.
— Двенадцать лордов?! Я умываю руки!
— Подожди, милая! Ты нужна мне здесь. Ты нужна нам здесь. Мы заработаем на этом кучу денег!
— Это ты заработаешь деньги — а я останусь с младенцем на руках. Ну и что мне говорить всей толпе?
— Всем одно и то же. Но постарайся сделать так, чтобы они не встречались. Назначай встречи на разное время — желательно в разные дни, ну, там, одному на утро, второму днем. Показывай им местные красоты. Посели в разных отелях, наконец.
— Клайв, они уже здесь. Они не собираются встречаться со мной, как мне удобно. Рано или поздно они непременно встретятся. Господи, они ведь знакомы! Все те же самые, что и в прошлый раз, — те, которые больше всего хотели купить титул!
— Трое, говоришь?
— Деларм, Дин и Уолтер Ниббетт. Ниббетты вдобавок притащили своих родственников.
— Вот уж не думал, что они так рьяно возьмутся за дело… но трое! Ты точно не сможешь сделать так, чтобы они не встречались?
— В Эскоме-то? Это ведь тебе не мегаполис, Клайв, это несколько домиков, разбросанных по округе. Один американец, допустим, и сможет остаться незамеченным — но не три! А сколько еще приедет? Да они станут самой большой местной сенсацией со времен Второй мировой!
— О, это лишь временные трудности. Первый прилив энтузиазма, так сказать.