— И я в нем уже захлебываюсь. Я не могу быть в трех местах одновременно! Когда они все узнают, ноги моей там не будет.
— Милая, ты же не можешь вот так…
— Прекрати называть меня «милой»! С чего это ты вдруг начал…
— Просто я…
— У тебя появился кто-то еще?
— Стречи, мил… Стречи, как ты отнесешься к тому, что у тебя появится триста тысяч фунтов?
— Триста… — Она поперхнулась. А вы бы на ее месте не поперхнулись?
— У нас двенадцать покупателей. Двенадцать обладателей титула. Каждый заплатил в среднем по пятьдесят тысяч фунтов. Итого шестьсот тысяч. Пополам, как и договорились. По триста каждому.
— Шестьсот тысяч…. Вон, значит, сколько тебе заплатили?
— Около того. — Клайв беззаботно рассмеялся. — Неужели ты станешь отказываться от трехсот тысяч за пару дней работы? После того, что мы уже сделали? У нас с тобой есть три наивных американца — да, неделька будет утомительной. Но будь с ними твердой — заставь их встречаться с тобой в удобное для тебя время. Когда насмотрятся одни — появятся другие. Ты выпроваживаешь всех — и дело с концом.
— Они будут приезжать все время. Никто не покупает землю с тем, чтобы там не показываться.
— Так кто говорит про все время? Нам нужна всего пара недель — хватит, чтобы собрать наши денежки и замести следы.
— Твои денежки и твои следы. Я все еще здесь.
— Всего на пару недель. Потом тоже смоешься. Пусть потом попробуют нас найти. Как и договаривались.
— Когда мы договаривались, мы продавали всего один титул. Как тебе удалось продать дюжину?
— Так я и устроил дюжину аукционов. По одному на каждого — большинство из них торговались по телефону. Из каждого я вытянул максимум — это было забавно. И заказал двенадцать копий документов на пергаменте. Вот, собственно, и все.
— Не думаю, что у меня получится.
Он услышал сомнение в ее голосе.
— Конечно получится. Ты же умница, Стречи, ты — мой партнер. Я занимаюсь Америкой — ты Англией. Я — аукционный дом Паркера Беннета, ты — «Лейн Эстейтс». Мы уже почти снялись с якоря, скоро отчаливаем.
Стречи почувствовала подвох, и, не в силах искать более осторожную тактику, выпалила:
— Выходит, все деньги сейчас в «Паркер Беннет»?
— Только временно. Но нам придется перевести их через «Лейн Эстейтс» — чтобы все было по закону. «ПБ» достанутся комиссионные с продажи, но основная сумма пойдет в «Лейн Эстейтс». А через несколько дней ты выпишешь мне чек. Я могу доверять тебе, я знаю. Полагаю, что лучше всего будет, если в течение нескольких недель мы выплатим друг другу умеренные суммы — не то чтобы кто-нибудь собирался устраивать аудиторскую проверку наших счетов, просто я хочу, чтобы все было на поверхности, понимаешь?
Теперь Клайв говорил спокойно и внятно, уделяя пристальное внимание деталям. У Стречи было два варианта — либо бежать сейчас и остаться ни с чем, либо встречаться с американцами и надеяться, что Клайв не обманет ее. Нелегкий, надо сказать, выбор.
Клайв заботливо поинтересовался:
— У тебя ведь пока есть наличные?
— На счету «Лейн Эстейтс» осталось тысяч пять.
— Я пришлю платежное поручение. Еще пять устроит?
— Ого!
— Уже выслал. Продержишься несколько дней?
— Наверное, да.
— Где моя храбрая маленькая Стречи? Слова «наверное» никогда не было в твоем лексиконе. Стречи, мил… Стречи, ты можешь потерпеть еще каких-то пару недель, чтобы потом получить триста тысяч фунтов?
— Ну-у…
— И только попробуй сказать «наверное»! Ну что, готова?
Она ответила:
— Да.
В тот же вечер, когда она сидела в своей комнатенке и набрасывала план действий на завтра, мобильный снова зазвонил.
— Это Стречи?
— Да.
Американец, судя по акценту. Но голос незнакомый.
— Приятно познакомиться. Говорит новый лорд Эском.
Она вздохнула.
— Хорошо. Добро пожаловать в Великобританию.
— И то верно. Вы, наверное, знаете, что титул у меня?
— Конечно. Вы сейчас в Лондоне?
— В Хитроу. Но полагаю, мне придется здесь заночевать. Надо тут кое с кем встретиться. Вы завтра как, свободны?
— Будет трудновато…
— Потому что я приеду. Где мы можем встретиться?
Где-нибудь подальше от ваших коллег-лордов, подумалось ей.
— В вашем отеле. Устроит?
— О'кей. Я перезвоню.
— Вы будете регистрироваться как лорд Эском или под другим именем?
— Можете звать меня Фрэнки. Фрэнки ди Стефано.
9
Линкольн Дин не имел привычки залеживаться в постели. В одиночестве — само собой, а если верить Глории — вообще когда-либо. (Среди нескромностей, что Глория в изобилии нашептала на ухо Клайву за те долгие часы, что они провели в Линкольновой кровати, было и то, что ее благоверный — не особый любитель альковных, так сказать, утех.) Не то чтобы она жаловалась — отнюдь, сам понимаешь.