Все книги серии «Черное кружево» можно было охарактеризовать одной фразой — кратко и по существу. Романчики эти были далеки от изысков серьезной литературы — на первых же страницах содержалось описание главных героев (их было двое — разумеется, он и она), на последующих быстренько сообщалось место действия и обстоятельства встречи этих самых героев, после чего автор без церемоний переходил к сути. Описание места действия — в данном случае роскошной яхты, лениво раскачивающейся на волнах Саргассова моря, — занимало в среднем два параграфа — и целых четыре параграфа поведали читателям о действующих лицах. Коих имелось трое: капитан, он же владелец яхты (сильный, богатый — спал в своей каюте), его любовница (сексапильная, честолюбивая и скучающая) и матрос (молодой, горячий, мускулистый). К третьей странице бешеный темп этой саги о мореплавателях несколько замедлялся. Для описания спокойного, изобилующего морской травой Саргассова моря достало и одного предложения, тогда как для описания хитроумных застежек ее бюстгальтера потребовалось целых пять параграфов. А уж для того, чтобы сообщить читателю о том, что происходило в штанах злополучного матроса, — и все шесть.
Обычно Тина читала эти романчики с известной долей интереса. Бесстыдно-эротические, они в то же самое время были в своем роде высокоморальны. Непристойные, но не грязные. Порядочные, стройные молодые люди и девушки стойко переносили трудности и боролись с более великовозрастными врагами, пока наконец, по истечении двухсот страниц, не побеждали и то и другое. Злодеи были злодеями — насильниками и грабителями; но насилие, как правило, особого вреда не причиняло. Как след от удара кнутом — сначала он красный, потом розовый, а потом, глядишь, — и совсем сошел.
Тина начала было увлекательный рассказ о новых способах использования гамака, когда, взглянув в окно, увидела Деларма — он открыл ворота и теперь прогуливался по безупречному газону вдовца. Невольно она запнулась, и хозяин открыл глаза.
— Читайте, читайте, — сказал он. Отнюдь не себе под нос.
Она продолжала:
— У него потекли слюнки, стоило ему представить, как он станет проводить языком по ее обнаженному распростертому телу — от теплых набухших сосков по упругому животу и, наконец, по мягкому подлеску между ее бедер.
Она подняла голову. Деларм уже был в пределах слышимости. Понизив голос, она прочла:
— Он закинул ее ноги себе на плечи…
— Чего-чего он? Погромче — ничего не слышно.
Тина взглянула в окно. Деларм нюхал розы.
— Бретт была на вершине блаженства, точно серфер на гребне волны…
— Что-что?
— Точно ныряльщик, рассекающий темные воды…
— Я вас не слышу!
— …он с трудом сдерживал дыхание…
— Громче! Ничего не слышу!
— Насытившись, он скатился с нее…
— В смысле — насытившись? Он же еще ничего не сделал!
— «Насытившись, он…» Послушайте, если вы так и будете перебивать, я брошу читать.
— Не дразните меня!
Можно подумать, она собиралась.
— К вам пришли!
— Я никого не хочу видеть. Скажите им, что меня нет дома.
— Вы всегда дома.
— Я хочу свою книгу!
Тина встала и направилась к двери. Деларму она пояснила, что читала старику Писание.
— Отлично. А теперь его хочу видеть я.
— Вам делали прививку от ветряной оспы?
— От… чего?
— Это очень заразно. И шрамы могут остаться. Или вам безразлично?
— Ветряная оспа? — Деларм несколько смутился. Но тут же расправил плечи: — Мы не должны отвергать страждущих! Я вхожу!
— Поэтому он так много курит, — в отчаянии сказала она. — Чтобы не так чесалось.
— Курит?
— Дымит как паровоз. На воздухе, правда, меньше шансов стать пассивным курильщиком. Но у него дома — он там хозяин, и вправе делать все, что ему захочется. И посему там постоянно воняет табачным дымом. — Она взглянула на часы. — Ничего себе! Взгляните, который час! Мне пора. Если хотите, побудьте с ним, а я пока поеду по своим делам…