В то самое время самый нежеланный Тинин лорд открывал двери паба «Серп и мотыга». На лице его застыло выражение страдания, ноздри трепетали.
— Мисс Джейн Стречи, пожалуйста.
— Ее нет.
— Для меня — есть.
— Ни для кого нет.
Люк оставил Деларма, чтобы подать посетителю пинту шенди и традиционный девонский «завтрак пахаря». Выбросив в ведро традиционную целлофановую обертку, он обернулся к нему:
— Вам что-нибудь принести?
— Я не употребляю алкоголь.
— В таком случае вы пришли не туда.
Деларм явно начинал сердиться:
— Мне нужна мисс Стречи.
— Да-а, девушка нарасхват. Но ее нет.
И Люк исчез в глубине бара. Деларм возопил:
— Скажите ей, что приходил лорд Эском!
— Какой именно?
Деларм развернулся и вышел.
Удивленный посетитель спросил Люка:
— Он что — и правда лорд Эс… как его там?
— О да! А я — турецкий султан. Вы что — не знали?
Стречи вошла в главный вестибюль «Холидей Инн» и принялась оглядываться в поисках ненароком случившихся лордов и иже с ними. После чего осторожно приблизилась к стойке администратора и поинтересовалась, не прибыла ли в отель миссис Глория Дин?
— Мисс… а? — спросила со скучающим видом хорошенькая девушка за стойкой. По-видимому, ее владение английским было обратно пропорционально внешним данным.
— Миссис Глория Дин.
— Хло-ри-дин? — по слогам произнесла администратор — ее улыбка осчастливила бы не одного стоматолога.
— Мистер Дин — мистер Линкольн Дин? Его жена.
Казалось, администраторша начала что-то соображать — внезапно ее лицо просияло.
— О! Так вы — жена мистера Дина? Да, мы вас ждем.
— Оно и видно.
— Он попросил позвонить ему, когда она появится. Он в баре. Я оповещу его.
«Оповещу». Сильное слово, прямо-таки жемчужина ее ограниченного лексикона. Девушка сняла трубку, нажала какую-то кнопку, победоносно улыбнулась — и залопотала по-испански. Болтала она оживленно, щедро уснащая речь фразами типа: «Да что ты говоришь!», «Да ну!», «Быть этого не может!» — по-испански, разумеется.
Последующие полторы минуты администраторша восседала за стойкой со счастливой улыбкой на устах и трепалась по телефону. Однажды, уловив момент между чириканьем и мурлыканьем в трубку, она сочувственно улыбнулась Стречи. Последняя поднялась на ноги и многозначительно покашляла в сторону девушки. Однако та и не думала заканчивать свою беседу.
Кто-то легонько похлопал Стречи по плечу. Она резко обернулась.
— Не беспокойтесь. — Это был Линкольн. — Испанский — основной язык для общения в этом отеле. Как и в Калифорнии, впрочем. Знаешь, она и бармен — э-э… в общем, они ладят. А жаль. Такая цыпочка. — Он игриво ткнул пальцем Стречи. — Вы лучше, конечно! — Он рассмеялся.
— Ваша жена еще не приехала?
— Т-твою… Нет пока. Но с минуты на минуту будет. Послушайте, нас не должны видеть вместе. — Он повлек Стречи за собой. — Это же Глория — если она что узнает, немедленно начнет ревновать. Ох!
Она уставилась на него. Похоже, он говорил всерьез. Дотащив Стречи до непропорционально огромного букета искусственных цветов, он усадил ее. Сам Линкольн остался стоять.
Она подумала, что вот сейчас он объяснит ей, что за путаница творится в его голове, но вместо этого он сказал:
— Эй! У меня есть идея получше. Я там, в баре, с твоим приятелем — ну этим, торговцем недвижимостью, как его, Джереми. Почему бы вам не сесть за наш столик, как будто вы пришли с ним?
— Да мне и тут неплохо…
— Он пытается мне впарить… что вы имеете в виду под «и тут неплохо»? Послушайте, Стречи, — только не надо сейчас, когда приезжает моя благоверная. Я к тому, что я ценю…
— Я здесь, чтобы встретить лорда Клайва.
Он уставился на нее:
— А разве он не в Америке? Клайв остановился в этом отеле? Почему вы мне ничего не сказали? Почему он сам мне…
— Он приезжает сюда. На одной машине с вашей супругой.
Линкольн запнулся:
— Так… так они вместе?