Клайв покачал головой:
— Это просто смешно. У меня давно нет матери. Полагаю, все это кем-то подстроено.
— Почему вы так решили, сэр?
— Кто-то хочет, чтобы я опоздал на самолет!
Мужчина искоса посмотрел на него. Выдержал театральную паузу.
— Почему вы решили, что кто-то хочет помешать вам попасть на самолет, сэр?
Клайв шевелил губами, но не мог произнести ни слова. Точно голос отказался служить ему. Он пробормотал:
— Н-не знаю.
— Звонивший настаивал, что ваша мать умерла. За вами послали машину.
— Ч-что?
— Они уже едут за вами, сэр.
Стречи отвели-таки в спальню Фрэнки, несмотря на ее протесты. Она могла жаловаться. Могла звать на помощь кого-то из персонала — но, как и сказала Фрэнки, она с таким же успехом могла позвонить в полицию, если бы захотела. Ведь это она — владелица компании, которая обманула Фрэнки, — так что же, пускай звонит в полицию. Фрэнки лично спустится в вестибюль и позвонит им — так она этого хочет? Если подумать, продолжал он, поторчи она в вестибюле еще чуток — и легавых решит вызвать еще кто-нибудь из обманутых покупателей. Так где она предпочитает оказаться — в камере или уютной спаленке? Четыре звезды, мини-бар и душ, ухмыльнулся он.
Непростой выбор. Мотивы Фрэнки были предельно ясны, но она заметила то, на что он, скорее всего, не обратил внимания: на необычно задумчивое выражение лица Паттерсона. Не самая подходящая компания для хорошенькой девушки, запертой в спальне номера отеля «Холидей Инн», подумалось ей, — и когда они оказались в комнате, она в одиночестве устроилась на стуле со спинкой.
Настала очередь Фрэнки наводить смуту. Он только и делал, что обсуждал что-то по телефону, точно Стречи не было в комнате — оно и понятно, ведь у нее не будет возможности поделиться подслушанным. Она уже начала подумывать, а не лучше ли и впрямь было позволить ему вызвать полицию.
Вот только к тому времени она успела догадаться, что ни в какую полицию тот звонить бы не стал. Ни в жизнь. Звонить в полицию было не в его стиле. Он принялся обсуждать варианты развития событий с громилой Паттерсоном, используя своего водителя по прямому назначению — в качестве огромного звукоотражателя; идеи отскакивали от него, но сам он их не генерировал. Потом он позвонил кому-то в Лондон и кучу времени продержал своего собеседника на телефоне, выспрашивая, что бы он предпринял в подобной ситуации. Затем набрал номер бристольского аэропорта, сообщил печальную весть о безвременной кончине миссис Лейн и попросил срочно связаться с ее сыном. И наконец, опять позвонил в Лондон и снова принялся кого-то расспрашивать.
Когда телефонные номера иссякли, он присел на краешек кровати и обернулся к Стречи:
— Как считаешь, трюк с мамочкой прокатит?
Она пожала плечами.
— Я тоже не уверен, — согласился он. — Но по крайней мере, это его задержит. Во сколько там самолет? — Он глянул на часы, надул щеки и с шумом выдохнул воздух:
— Наглые, черти, — вздумали связываться со мной.
Паттерсон усмехнулся:
— Держу пари, вы не любите быть одураченным.
Но Фрэнки не обратил на него внимания:
— Так у кого деньги — у тебя или у Клайва?
— Лично у меня их нет.
— А когда я поймаю Клайва и спрошу его, как считаешь, что он мне ответит?
— Вы говорите так, будто точно уверены, что поймаете его.
Зазвонил телефон. Фрэнки быстро снял трубку, кивая и одобрительно ворча. Когда он положил трубку, поспешил сообщить Стречи:
— А мы его поймаем. Можете не беспокоиться.
Он ухмыльнулся зубастой акульей ухмылкой и отошел к окну — словно бы в попытке скрыть от нее выражение своего лица. Она поняла, что он думает. Они с Паттерсоном терпеливо ожидали вердикта. Ждать им пришлось недолго.
Фрэнки обернулся и хлопнул в ладоши.
— Парочка часиков, и вы оба у меня в руках! Тогда и закончим. Да-да. Ты готова, Стречи? Ну да — ведь ты же даже не живешь в этом отеле. Так вот. — Он уставился на нее. — Вы с Паттерсоном отправляетесь прокатиться.
Она изо всех сил постаралась сохранять спокойствие:
— Куда?
— Он знает.
Казалось, прошли часы — в действительности же, чтобы развеять последние сомнения персонала в том, что это был розыгрыш, Клайву понадобилось лишь несколько минут. Затем, как бы извиняясь за причиненные неудобства, его провели на посадочную полосу через служебный вход, торжественно-мрачный — длинный коридор, кончавшийся единственной дверью; сквозь ряды багажных тележек и вагонеток на свежий воздух. Глоток оного благотворно подействовал на Клайва. Тусклое английское солнце отражалось на мокром гудроне. Они полушли-полубежали; слышно было, как цокают средней высоты каблучки сотрудницы в красном. Мужчина сказал: