— Наверх.
Первый пролет заканчивался замусоренной площадкой. В конце ее она различила маленькую дверь и второй пролет — именно к нему ее и подтолкнул Паттерсон. Миновав лестницу, они очутились в просторной верхней комнате, в которой явно кто-то жил: там имелся спальный мешок, какие-то тюки и деревянные ящики, примус и стул. Вдоль стены притулились пара котелков и ведро.
— Садись на стул, — буркнул Паттерсон. — Я сегодня добрый.
Она устало оглядела означенный предмет мебели. Наверняка кишит блохами.
— Я постою.
— У тебя нет выбора.
Не желая провоцировать его, она села.
Паттерсон подошел к разбитому окну и выглянул наружу. Было тихо. Из тенистой лощины сочился солнечный свет, но вместо того, чтобы освещать всю комнату, он ограничивался прямоугольником пыльного пола. Остальное тонуло в полумраке. По углам валялись клубки пыли и какой-то мусор, точно выжидающие крысиные мордочки.
Он закурил сигарету.
Паттерсон стоял у окна и курил, пуская дым в разбитое стекло. Не то чтобы он беспокоился о пленнице, просто предпочитал любоваться пейзажем.
А пленница предпочитала, чтобы он так и продолжал смотреть в окно.
Через некоторое время он обернулся и посмотрел на сидящую. Докурив сигарету, он в последний раз затянулся, сплюнул табачную жижу, бросил тлеющий окурок на пол и раздавил носком ботинка. Стречи сидела, уставившись в свои колени.
Он улыбнулся. Ее это насторожило.
— Удобно? — поинтересовался он.
— Вам лучше тоже присесть. — Она вцепилась в свою сумочку.
— Ага. Значит, я оставлю тебя здесь и пойду за стулом? — Он покосился на нее. — Тебе не следовало связываться с ди Стефано.
— Долго мы здесь пробудем?
— Посмотрим. — Она ждала. — Все зависит от того, когда объявится малыш Клайви.
— И что тогда?
Он снова пожал плечами.
— Безлюдно тут — не находишь?
Хотя прошло чуть меньше пятнадцати минут, Стречи они показались часами. Все это время они оставались на своих местах — он у окна, Стречи на стуле, — когда вдалеке послышался шум мотора. Какой-то автомобиль прошелестел по узкой грунтовке и плюхнулся в воду протока. Паттерсон высунулся в окно, чтобы убедиться, что это тот автомобиль, которого они ждут, но спускаться не стал. Вместо этого он прислонился к стене и стал ждать.
Скрипнула и вновь захлопнулась тяжелая дверь. Застонали под шагами ступеньки. Из люка вынырнула голова Фрэнки, а когда показалось остальное, Стречи увидела, что в руке у него пистолет. Он злобно покосился на Паттерсона:
— Ты бы хоть голос подал, что ли? Я ж тебя чуть не пристрелил!
Паттерсон засопел.
Не спуская глаз с громилы, Фрэнки принялся засовывать пистолет за ремень. Потом подмигнул Стречи:
— Веселитесь?
Она пожала плечами.
— Веселуха, как в склепе. Ну что, леди, — по всей видимости, сидеть нам тут еще немного — что вы на это скажете?
— Придется привыкать.
— Надейтесь. — Он окинул взглядом комнату. — Что тут у нас — парадная зала? В самый раз к бесполезному титулу, который подсунул мне ваш бойфренд.
Он топнул ногой, подняв облачко пыли. С подошвы его ботинка с глухим стуком упала шляпка грязи.
— Смешно, правда? — Он устремил на нее взгляд своих глазок-буравчиков. — Ваш приятель слинял-таки. Умудрился убедить этих идиотов из «Вёрджин», что кто-то их надул. Надо было ему бомбу в чемодан подложить, что ли.
Она выдержала его взгляд и попробовала наобум:
— Да, надо было. Нам обоим стало бы легче.
Он помедлил, пристально глядя на нее:
— Так тебе бы хотелось, чтобы он помер?
— Пострадал. — Она сердито заморгала. — Не насмерть, но…
— То есть…
Стречи попыталась сыграть обманутую женщину:
— А вы бы как себя чувствовали на моем месте? Он бросил меня ради этой блондинки — жены Линкольна. Попадись они мне оба…
Он кивнул, не спуская с нее глаз:
— Так ты скажешь мне, куда они могли податься?
Она развела руками (сказать по правде, слегка переигрывая — но кто здесь говорит о правде?):
— Хотелось бы мне знать. Что — в аэропорту их уже нет? — Он засопел. — Так вы не знаете, куда они девались?
— Если бы я знал, я бы тебя не спрашивал. Послушай, хватит изображать обиженную. Эта мразь Клайв сбежал — не знаешь, куда?
— Наверное, туда, где он может спрятаться.
— С этой Златовлаской — верно?
— Ну-у. — Горечь ее ответа была неподдельной. — Куда-нибудь в мотель. Что им нужно — только койка, и все.
Фрэнки внимательно посмотрел на нее:
— И ты ревнуешь — верно?