— Даже не думай, если бы я хотела, давно убила бы тебя. Но предпочитаю, чтобы оружие было у меня. Фатима, переведи ему и передай мне ружье.
Пока турчанка переводила, я дважды приложился к фляжке, не спуская глаз с лесника.
Мужчина задал несколько вопросов, среди потока слов я уловил знакомое — Сяодун. Не успел предупредить Фатиму, чтобы не говорила что мы из лагеря, как она уже несколько раз выговорила название Сяодун. Это было глупо — то, что встреченный являлся уйгуром еще не гарантировало, что он друг. Но Сахаб меня удивил — сделав шаг мне навстречу, он отвесил глубокий поклон, приложив правую руку к сердцу.
— Назардан керюсун, Назугум!
— Он говорит, чтобы Всевышний хранил тебя. Про побег из лагеря знают все, новости разлетелись повсюду. Китайцы вместе с предателями из числа уйгуров обыскивают все города и поселения. Говорят многих убили при бегстве, но много женщин спаслось, не всех нашли, — переводила Демирель речь Сахаба.
— Спроси его есть ли поблизости безопасное место, где мы можем отдохнуть и прийти в себя, далеко ли отсюда до границы с Казахстаном?
— Ближайший городок Накуанзи, это уезд, там есть полицейский участок и казарма с солдатами. До него примерно тридцать километров. Рядом с уездом Шакуанзи есть пара деревень, населенных уйгурами, но туда тоже опасно идти, потому что среди них могут быть предатели, перевела турчанка ответ лесника. Сахаб продолжил и говорил несколько минут, прерываемый Фатимой, задающей вопросы.
— У него в паре километров отсюда есть лесной домик, там есть вода и немного еды. Китайцы не бывают в этой избушке, Сахаб предлагает отдохнуть там и набраться сил. Он обещает съездить в Шакуанзи за лекарствами и продуктами для нас, клянется, что умрет, но не позволит, чтобы китайцы схватили Назугум.
Обдумывал я недолго — без помощи этого лесника нам не обойтись. Есть риск, что он сдаст нас, но придется ему довериться. Наши ноги разбиты, нам нечего есть и пить, отказавшись от его помощи мы долго не протянем.
— Пусть ведет к себе, — переломив ружье, вытащил патроны и вернул оружие леснику. Тот даже не пытался протестовать, улыбнулся по-отечески, с нежностью произнес: «Назугум» и решительно двинулся вперед. Пара километров оказалась дорогой длиной в полчаса, к поляне с небольшим деревянным домиком, мы подошли в темноте. Залаяла собака, из-за дома дохнуло навозом. Словно подтверждая мои догадки, замычала корова, почувствовав людей.
Сахаб что-то крикнул на своем языке собаке, выскочившей нам навстречу — пес послушно присел на задние лапы и завилял хвостом. Между уйгуром и Фатимой состоялся короткий диалог и наш спаситель торопливо исчез в темноте своей избушки. Электричества здесь не было, после небольшой возни избушка осветилась светом керосиновой лампы.
— Он принесет нам чистые простыни, у него здесь пруд где можно искупаться, — нарушила молчание турчанка, пытаясь отдышаться.
Пруд, где можно искупаться, оказался небольшой искусственной ямой — из двух небольших скал в ста метрах от избушки, бил родник. Вернее, не бил, а сочился мелким ручейком. Не доходя до жилища Сахаба метров двадцать, ручеек стекал вниз по склону. Предприимчивый лесник выкопал небольшую яму — впадавший в нее родник наполнял ее водой и перелившись, уходил дальше.
Доведя нас до «пруда», Сахаб перекинулся парой слов с Демирель и бесшумно зашагал в сторону своего жилища.
— Сахаб сказал, что здесь людей не бывает, можем смело купаться, пока он приготовит нам поесть, — Фатима стянула роду через голову, и попрыгав поочередно на ноге, избавилась от тюремных брюк. В темноте белое тело девушки неплохо выделялось, навевая меня на нехорошие мысли. Оглянувшись и заметив, что в полуосвещенной избушке уйгур чем-то занят, торопливо скинул с себя одежду, входя в импровизированный пруд примерно два на два метра. В самом глубоком месте, вода едва доходила мне до груди.
— Как хорошо, — простонала турчанка, глубина доходила ей до шеи. Прохладная вода остужала разгоряченное тело, анальгезируя многочисленные царапины и сбитые в кровь ноги. Среди простыней обнаружился кусок хозяйственного мыла, минут десять натирал волосы и все тело, забыв про соседство Сахаба. Вряд ли он мог разглядеть нас в темноте, хотя это меня и не беспокоило особо. Мои мысли были заняты предстоящим переходом границы с Казахстаном. Пока шли к избушке лесника, Фатима переводила мои вопросы и ответы. Со слов Сахаба, до пограничного перехода Хоргос, было меньше пятидесяти километров. Между Китаем и Казахстаном существовала упрощенная процедура перехода границы, а сам Хоргос превратился в пункт беспошлинной торговли между двумя государствами. Но существовала большая проблема — у нас не было паспортов, а наше описание, наверняка на руках у каждого пограничника. Тему нелегального перехода границы я еще не поднимал, надо было убедиться в надежности уйгура.