Кудаев оторопел и переменился в лице.
— То-то, понял теперь, — воскликнул Новоклюев. — Ну, иди, они люди важные, их ждать заставлять не приходится.
Кудаев сошёл вниз и нашёл маленького приземистого человечка, в коротком кафтане и картузе на немецкий лад. Нежданный гость был удивительно похож на господина Шмеца.
— Вы господин рядовой Кудаев? — спросил прибывший.
— Да-с.
— Я Фридрих Минк, родственник дальний госпожи камер-юнгферы. Состою на службе в канцелярии господина Шмеца. Мне приказано вас просить пожаловать сегодня в вечеру в гости к господину Шмецу. Там будет и госпожа Минк с фрейлен Мальхен.
Видя смущённое лицо рядового, господин Минк прибавил:
— Вы не извольте тревожиться, вас просят не в отделение застенка, а в частную горницу господина Шмеца.
Это разъяснение подьячего вместо того, чтобы успокоить Кудаева, ещё более взволновало его. Он не знал, что господин Шмец живёт в частной горнице того самого дома, где уже лет десять погибают сотни людей в пытках, под кнутом и под батогами.
— Что же прикажете отвечать? Будете ли вы?
Кудаев пробормотал что-то, чего он потом сам не помнит. Но подьячий раскланялся и пошёл со двора.
Рядовой вернулся назад как потерянный. В голове его гудело, он даже слегка пошатывался и чувствовал в себе такое ощущение, как если бы он шёл или стоял на самом краю бездонной пропасти. В его голове мелькала мысль в виде вопроса.
— Не удрать ли от беды, сейчас же, пешком или верхом из Петербурга домой, или даже на край света.
— Ну, что же, зачем приходил? — раздался около него голос капрала.
Кудаев искренно не мог объясниться и признался наполовину. Когда Новоклюев понял, какое поручение имел немецкий подьячий, то лицо его омрачилось. Но затем он развёл руками и вымолвил:
— Что ж тут делать! Увидим. Сила в том, какое у тебя приключение. Либо ты пропадёшь-пропадом, либо, наоборот, удача тебе и счастье будут. Но, вернее верного братец ты мой, что ты улетишь туда, куда Макар с телятами завсегда искони шествует. И придворная твоя барынька не поможет.
Кудаев знал, конечно, наверно, по какому делу требует его к себе господин Шмец. В ожидании сумерек он просидел молча в углу горницы, ни с кем не разговаривая, и обдумывал своё мудрёное положение. Вопрос ставился очень просто: предавать ли в руки палачей добряка дядю или погибать самому?
— Что же тут будешь делать? Своя рубашка ближе к телу! — решил он.
В назначенное время молодой преображенец отправился в указанное ему место. Здание Тайной канцелярии, где проживал и главный её начальник генерал Андрей Иванович Ушаков, было настолько известно в Петербурге всем и каждому, что найти его было немудрено.
Опросив в воротах какого-то солдата, где квартира господина Шмеца, Кудаев перешёл двор и взошёл на большой подъезд. Здесь он нашёл часовых от измайловского полка. В ту же минуту капрал, спускавшийся с лестницы, грубо окликнул его, увидя мундир ненавистного полка.
— Зачем тут таскаешься? — крикнул капрал.
— Мне нужно господина Шмеца.
— Ага, — усмехнулся измайловец. — В эдакое место я тебя с удовольствием проведу, да и всех-то вас, преображенцев, туда бы препроводил. Иди за мною.
"В эдакое место", — думал про себя Кудаев. — Пропала, видно, моя головушка.
Прождав в приказной квартире с полчаса, Кудаев был приглашён в горницу. Его встретил, улыбаясь, но не ласково и не гостеприимно, а лукаво, сам господин Шмец.
За ним стоял молодой человек, который тотчас же отрекомендовался, вежливо и сухо выговорив:
— Я секретарь господина Шмеца, и так как вы не говорите по-немецки, то я буду служить вам переводчиком.
Господин Шмец стал что-то говорить своему секретарю как бы разъясняя дело. А рядовой, между тем, озирался кругом и думал:
— Где же госпожа Минк и Мальхен? Очевидно, они ещё не пожаловали.
Хозяин, вероятно, заметил и отгадал мысль гостя. Он сказал что-то секретарю, а тот объяснил Кудаеву, что госпожа камер-юнгфера с своей племянницей по нездоровью быть не могут.
Затем вследствие жеста хозяина все трое сели за стол, на котором была бумага, большущая чернильница и пучок гусиных перьев.
Секретарь обратился к Кудаеву и передал ему кратко, сжато, толково всё то, что Кудаев и сам хорошо знал.
Сущность речи секретаря была в следующем:
Господин Кудаев, рядовой Преображенского полка, должен немедленно, тут же за этим столом, написать всеподданнейшее прошение на имя её высочества правительницы Российской империи о том, какие речи вёл у себя на квартире с ним, Кудаевым, его дядя. Если же господин Кудаев на то не согласен, то его переведут тотчас же в другую горницу, где некоторые люди, служащие при канцелярии, заставят его заговорить и объяснить всё ещё подробнее.