Наконец, вскоре эта "придворная барынька", как определяли её люди во дворце, позвала молодого человека зайти к ним побеседовать. На другой же день Кудаев уже без ружья и не в качестве часового, а в качестве гостя явился в Зимний дворец и, пройдя разными полутёмными закоулками нижнего этажа, очутился в двух маленьких горницах у новых знакомых.
Пожилая женщина оказалась служащей в штате племянницы царствующей императрицы. Это была камер-юнгфера Анны Леопольдовны, принцессы Брауншвейгской, матери объявленного наследника престола. Для Кудаева такое знакомство было, конечно, находкою. Это была важная протекция по службе.
С первого же своего визита Кудаев увидал, что ему посчастливилось. Камер-юнгфера Стефанида Адальбертовна Минк была курляндка и, по-видимому, не из дворянок. С ней вместе жила её племянница, которую она называла кратко Мальхен, а прислуга звала Амалией Карловной.
Молодая девушка, лет семнадцати, однако, мало походила на немку. Стефанида Адальбертовна была полная, белокурая с сединой женщина, удивительно мудрёно говорившая по-русски. Что касается до Мальхен, то девушка смахивала совсем на русскую барышню. Черноволосая, быстроглазая, бойкая говорунья, она напоминала Кудаеву одну барышню, соседку по вотчине в Рязани. Мальхен отлично изъяснялась по-русски, даже без малейшего акцента. Вскоре Кудаев узнал, что если госпожа Минк приехала в Россию ещё недавно, вместе с принцессою Анною Леопольдовною, то её сирота-племянница, наоборот, была уже давно, с восьмилетнего возраста, в Петербурге и забыла думать о своей прежней родине.
В первое же знакомство Стефанида Адальбертовна, при объяснениях с Кудаевым, пользовалась помощью племянницы, так как молодой человек окончательно не понимал ни слова из того, что говорила госпожа камер-юнгфера. Слова были простые на подбор, произнесённые, конечно, неправильно, но тем не менее настоящие российские и, несмотря на это, Кудаев сплошь и рядом совершенно не понимал, что из этих слов выходит и что желает сказать госпожа Минк. В первый же день знакомства, барыня, жалуясь рядовому, говорила:
— Я очень трус. Когда ветер подует, мой щок далеко уходит.
Мальхен должна была объяснить Кудаеву, что тётушка её боится сквозного ветра, так как у неё часто от этого бывают флюсы.
Беседы Кудаева с новыми знакомыми бывали всегда в этом роде. Молодому человеку была нестерпимая тоска толковать с госпожой камер-юнгферою, но глазки и улыбки Мальхен вознаграждали его за всё. Молодой малый понял, что он благосклонно принят обеими новыми знакомыми, а что они для него всё-таки, сравнительно, люди сильные. Госпожа Минк служила в горницах принцессы, была любимицей её главной фрейлины и наперсницы Иулианы Менгден, а сестра этой фрейлины была замужем за сыном фельдмаршала графа Миниха.
Много бессонных ночей провёл Кудаев после своего знакомства, думая о том, что из этого всего может произойти. Его, очевидно, принимают у госпожи Минк не без цели. Мальхен влюблена в него, а тётушка не прочь выдать замуж племянницу за русского дворянина. Он простой рядовой, но ведь ей стоит сказать слово фрейлине. В один день просьба о рядовом дойдёт до фельдмаршала и императрицы и Кудаев, вместо пятнадцатилетней службы до первого капральского чина, может в полтора — два года сделаться даже офицером гвардии.
Кудаев бывал в гостях у камер-юнгферы раза два в неделю, но более частые посещения госпожа Минк отклонила. За то Мальхен, пользовавшаяся сравнительной свободой, изредка одна прогуливалась в саду близ дворца и выходила из него на берег Невы. Кудаев, часто бродивший здесь, встречался с ней и тут влюблённые могли свободно беседовать подолгу.
IV
За несколько дней до загадочной всем ночи, когда Кудаев попал в числе прочих в пикеты, расставленные по всей столице, он послал к госпоже камер-юнгфере единственную свою знакомую в Петербурге, в качестве свахи. По странному стечению обстоятельств, петербургская чиновница, пожилая вдова, отправившаяся свахой к Степаниде Адальбертовне, называлась Степанидой Андреевной. Придворная барынька приняла сваху вежливо, гостеприимно и отвечала, что она не прочь выдать племянницу замуж за рязанского дворянина, но просила несколько дней срока, чтобы серьёзно подумать о предложении.