Камер-юнгфера предложила Кудаеву войти на минуту и намекнула, что он даже может быть полезен, может им помочь при укладке и перевозке вещей в Зимний дворец. Кудаев охотно взялся помогать. Поклажи у придворной барыньки было собственно немного и в три часа времени вся рухлядь, посуда, всякий скарб, кровати и перины и всё до последней ложки и плошки было уже сложено на подводы.
Мальхен была чрезвычайно весела, её забавлял переезд. Но больно кольнула сердце рядового какая-то беззаботность в его возлюбленной. Она как будто бы забыла думать о нём, забыла, что он ещё недавно присылал сваху. Она была занята исключительно своим переездом в другой дворец. Однако при прощаньи Мальхен шепнула что-то своей, тётке, а Стефанида Адальбертовна обратилась к рядовому с приглашеньем побывать через несколько деньков у них на новоселья в Зимнем дворце. Приглашение это камер-юнгфера сделала однако настолько важным голосом, с таким величественным жестом, что Кудаев невольно почувствовал, как его дела принимают дурной оборот. Права была чиновница! Анна Леопольдовна стала не императрицею, даже не правительницею и не регентшею, правил судьбой империи герцог, а принцесса осталась с простым званием матери императора, а между тем лица, находящиеся в её штате, в том числе эта камер-юнгфера, были уже много важнее и горделивее. Что же будет дальше?
Кудаев не вернулся на ротный двор, а окончательно грустный, не зная что делать, собрался к своему дяде. Он готов был теперь, в силу своего природного добродушия и кротости, советоваться со всеми.
V
Капитан в отставке, Пётр Михайлович Калачов, жил на Петербургской стороне, в собственном маленьком доме. Человек лет под шестьдесят, капитан казался гораздо старше своих лет.
Это был благообразный старик, добродушный, ласковый, добряк и шутник, немного простоватый и очень словоохотливый. Когда-то ещё юношей, в 1700 году, он был зачислен рядовым в один из вновь сформированных императором Петром полков. Несколько позже он перешёл в азовский полк, участвовавший во всех кампаниях великого императора.
За тридцать лет службы капитан участвовал, по его выражению, во многих "бравурных баталиях и викториях". При этом он был несколько раз ранен и, если б не болезнь в ногах, то, вероятно, продолжал бы службу до конца дней своих.
Теперь добродушный и словоохотливый капитан с особенным удовольствием рассказывал о своих подвигах, с особенным благоговением вспоминал "Первого" императора, которого видал много и часто.
Более же всего капитан любил прихвастнуть двумя вещами: своим знакомством с чужестранными государствами, с разными заморскими городами, в которых ему пришлось побывать. В особенности часто любил он описывать Голландию, где прожил около года, посланный в числе других молодых офицеров для изучения "корабельной арифметики". Главным же образом простоватый добряк был смешон тем, что доходил до хвастовства в своих рассуждениях о "государских и штатских предметах».
Капитан Калачов был искренно и глубоко убеждён, что он тонкий политик, что если бы не его серенькое дворянское происхождение, то при возможности иметь протекцию, конечно, теперь он был бы у кормила правления государственного, был бы генералом и членом "Кабинета". Любимой темой бесед и разговоров капитана были поэтому не столько военные, сколько "штатские" предметы.
Беседовать об этих штатских или государственных предметах было, разумеется, более чем опасно в последние годы царствования императрицы Анны и властвования могущественного и жестокого Бирона. Вследствие этого капитану Калачову редко удавалось потолковать по душе о престолонаследии российском, о немецкой партии, захватившей бразды правления, о союзах с Австрией или с Польшей, о коварстве злейшего из врагов российских — шведа. За подобного рода рассуждения у себя на дому, можно было легко попасть в тайную канцелярию, в сыск, под пытку и плеть.
Однако капитан Калачов жил уже в Петербурге около десяти лет мирно и тихо, копаясь летом в саду и в огороде, довольно больших размеров. Зимой он находил какие-нибудь другие занятия, чтобы убить время. Знакомых у него было мало; все, кого он видел, для него были люди недостаточно грамотные и просвещённые. Большинство из них смутно слышали о том, что есть такая страна Голландия, и смешивали её с другим краем, именуемым Хохландией.