Он включил зажигание и поехал со стоянки. До дома минут двадцать. Ночь тихая. Когда он был маленьким, то любил смотреть, как светит маяк в Хиронси. А теперь что? Вместо гордого маяка дурацкий магазин. Отличный магазин, надо отдать должное его хозяйкам, но все равно: магазин есть магазин. Можно было бы придумать и что-нибудь получше для старого маяка… Сейчас ему не хотелось вспоминать о маяке. Все его мысли занимала Мэгги Бранд. Неужели поздно что-либо изменить?
Марк ехал по темной дороге. Фонари не светили, и лунные лучи были слишком слабы, чтобы достичь земли. Слева в сарае горел огонь. Марк нахмурился. Что там такое? Он затормозил и, перегнувшись через сиденье, посмотрел в окно. Танцы там, что ли? Только этого не хватало. Так и есть.
«Танцы с десяти до рассвета».
Он зевнул и пожалел несчастных, которые утром не будут знать, куда деваться от головной боли из-за своей музыки. Если там нет чего похлеще… Недаром в округе уже поговаривают об этих сборищах. Вроде намеревались организовать благопристойные танцы по пятницам и субботам с лимонадом и колой под присмотром местных школьных комитетов…
Марк рассмеялся. Ничего у них не выйдет. Юнцы девяностых не похожи на юнцов шестидесятых годов. Этим подавай силу, секс и возбуждение, от которого они могли бы взлететь на луну.
Остается благодарить Бога, что вовремя родился. Теперь ему тридцать, а в юности, когда был жив отец, он не посмел бы войти в дом с сигаретой во рту. И хорошо. Одной вредной привычкой меньше. А мама курила на вечеринках.
Дом в Ротволде теперь принадлежит ему… То есть он может делать с ним что хочет. Мама в Австралии с новым мужем. Слишком быстро она забыла отца. Марку до сих пор не по себе от ее поспешности. Теперь, когда дом стал полностью его, он чувствовал себя в нем одиноко. Пора бы оживить родные пенаты…
Дорога была узкой и извилистой, потом выпрямилась, и Марк увидел впереди что-то белое. Похоже было на пластиковый пакет, которым махали во все стороны.
Ветра как будто нет. При чем тут пакет и пластик? Мурашки побежали у него до спине. Не может быть…
Девушка!
В последнюю минуту она бросилась на дорогу и улеглась на нее, так что он едва успел затормозить, остановив свою машину всего в нескольких дюймах от сумасшедшей гулёны. Выскочив из машины, он на коленях подполз к лежавшей лицом вниз девушке. Задравшееся платье открывало красивые стройные ноги. Туфель не было.
Марк осторожно повернул ее на спину. Ничего страшного. Ни ссадин, ни синяков, ни царапин. Он перевел взгляд на лицо и у него перехватило дыхание.
— Тамсин!
Она открыла глаза и хихикнула.
— Я умею летать.
— Ага! А я ползать, моя дорогая. Но не оставлять же тебя тут.
— Мне удобно. У тебя мягкая кровать.
— Ты напилась?
Все еще лежа на спине, она покачала головой.
— Я пила воду. Они сказали, что с этим надо пить воду.
Марк похолодел.
— С чем надо пить воду? — спросил он, прекрасно понимая, о чем идет речь.
— С веществом. Они называют это «веществом». Думаю, там аспирин и замороженный сахар.
— Неужели?
— Ага. У меня болела голова, а ни у кого не было таблеток.
— Ни у кого? А кто там был?
— Ребятишки, которых школьный комитет хочет усмирить. — Она опять захихикала. — От музыки у меня разболелась голова.
Тамсин села. Золотистые волосы упали ей на лицо. Когда она подняла голову, он увидел, что у нее густо намазаны глаза, но и только. Ни румян, ни пудры, ни губной помады. Она казалась неземной и очень сексуальной в ярком свете фар.
— Они что-нибудь с тобой сделали? Ребятишки?
— Сделали? — Тамсин наморщила носик и покачала головой. — Да это был лучший вечер в моей жизни… Вот только голова. Музыка у них слишком громкая.
— Голова еще болит?
— Нет. Я летала, и боль отстала от меня. — Она откинула назад голову и уставилась в черное, усеянное звездами небо. — Я летала там.
— Ты не умеешь летать, дорогая. Поверь мне, не умеешь, — сухо проговорил Марк.
Она перевела на него взгляд.
— Умею, — твердо сказала Тамсин. — Я тебе покажу, когда доберусь домой. Я полечу с самой верхотуры «Башни из слоновой кости», и тогда ты мне поверишь.
— Нет, — простонал он.
— Да, — стояла она на своем. — Умею. Я все умею сегодня.
— Где Ава Торн? Она дома?
— Уехала. — Тамсин смотрела на него с почти детским простодушием. — Сказала, что с нее довольно моих истерик. А у меня не бывает истерик. У меня бывают кошмары…