Подъехав поближе, она поняла, что одна из арок — въезд во двор. Машина остановилась возле каменной лестницы. Дом под розовой черепичной крышей был построен на нескольких уровнях, так что прямо у них над головой оказался балкон с железной, увитой желтыми розами оградой. Вокруг стояли белые горшки с геранью и росли деревья с причудливо изогнутыми стволами.
Мэгги вышла из машины, и шофер достал ее чемодан.
— Отнести в дом?
— Оставьте, — раздалось сверху. — Я сам.
Мэгги не узнала голос. Подняв голову, она увидела молодого человека, который быстро бежал по лестнице. Когда он оказался рядом, Мэгги в первую очередь обратила внимание на твердый взгляд серых глаз и очки в железной оправе. Он был еще совсем молод. Лет двадцати пяти. И красив. Стройный, хотя и не очень высокий, с каштановыми волосами и приятной улыбкой.
— Рад, что вы приехали!..
Мэгги не могла не улыбнуться ему в ответ. Она вспомнила фотографии в газетах.
— Я — Мэгги. — Она протянула ему руку. — А вы — Воан Херрик.
Шофер уже был в машине и разворачивался, чтобы пуститься в обратный путь.
Воан долго держал ее руку в своей. Похоже, он — дамский угодник, подумала Мэгги.
— Мое имя бежит впереди меня.
Мэгги высвободила руку.
— Вы не устали? — спросил он.
— Нет. Было очень интересно. Но… Как Рейф?
— Спит.
Тут только Мэгги вспомнила, что несчастье произошло по вине стоявшего перед ней молодого человека. Это его машина загорелась. Это ради него Рейф рисковал своей жизнью. И он здесь… Почему? Она вздохнула и взялась за чемодан.
— Я знаю, о чем вы подумали, — сказал он, не сводя с нее пристального взгляда.
— Вряд ли…
Ей потребовались все ее силы, чтобы продолжать вежливую беседу. Отец рассказывал, что загоревшаяся машина Воана не мешала проезду, но Рейф все равно остановился, потому что в ней что-то заклинило и Воан не мог из нее вылезти. Никогда она не простит Воану Херрику…
— Это была моя вина. — Он помолчал, все еще не сводя с нее глаз. — Все правильно. Я виноват. А теперь, может быть, мы отложим выяснения отношений на некоторое время и войдем в дом?
Мэгги последовала за ним. Внутри было тихо и прохладно. Побеленные каменные стены, деревянный потолок, дорожки на полу, простой деревянный стол, деревянные стулья и еще одна лестница.
В комнате она заметила невысокую полную женщину с совершенно седыми волосами, забранными в пучок, и гладким лицом.
— Мэгги, это Тереза. Она тут за хозяйку. Заботится обо всех нас.
Воан отнес чемодан в комнату над гостиной и тотчас вернулся.
Слава Богу, подумала Мэгги, что она немножко знает французский, однако ей уже давно не приходилось разговаривать по-французски.
— Bonjour Theresa… — сказала Мэгги и протянула ей руку.
— Ну уж нет, дорогая, этого я не понимаю…
Мэгги смутилась, а Воан рассмеялся.
— Тереза жила у нас в Йоркшире еще при маме, когда я был совсем маленький.
— Когда ты и твой отец еще были друзьями, — покачала головой Тереза.
— Приятно с вами познакомиться, — сказала Мэгги. — И я рада, что не надо говорить по-французски.
— Тебе понравится твоя комната, девочка. Они все тут хороши, но из одной особенно красивый вид. — И она погрозила Воану пальцем. — И хватит называть меня Терезой. Я — Тесс. Понятно?
Мэгги улыбнулась и кивнула.
— Увидишь его, когда попьешь чаю.
— Он спит, — вмешался Воан.
— Как он?
— Поправится. — Воан засунул руки в карманы джинсов и строго посмотрел на Мэгги. — Его нога… лодыжка всмятку. Болит ужасно, но он терпит.
— Это не опасно? Ему не надо в больницу? Наверное, его не отпустили бы, если бы…
— Не опасно. — Воан, что-то обдумывая, пожевал нижнюю губу. — Ну, конечно, не опасно.
— Можно мне на него посмотреть? Всего минутку? Я его не разбужу.
Воан склонил голову набок и, подумав несколько секунд, решился.
— Пошли. А Тесс пока приготовит чай.
Мэгги последовала за Воаном на балкон, потом вниз по узкой лестнице, по коридору. В конце его была дверь. Воан открыл ее и пропустил Мэгги вперед.
Затаив дыхание, она переступила через порог.
Рейф лежал на спине. Одна нога у него была забинтована, другая — в гипсе. Его лица она не видела и, сама того не заметив, сделала несколько шагов к кровати. И замерла в ужасе. Синяки, царапины, глубокая рана над левым глазом, волосы вырваны. Он повернулся и застонал во сне.