Мэгги сжала пальцы в кулаки, но ничего не сказала, хотя внутри у нее все кричало от боли.
— Я не люблю ее… Не люблю, как любил Джейд. Но я отвечаю за нее, и она мне нравится. Мне казалось, что со временем это может стать любовью.
— Но?..
— Но я встретил тебя, и все изменилось.
— Неужели любовь с первого взгляда?
— Не любовь. Меня потянуло к тебе. Потянуло так, как никогда не тянуло к Тамсин. Мэгги, я буду с тобой абсолютно честен. Я желал тебя… Желал держать тебя в своих объятиях. Ведь ты женщина, а я больше года один…
Мэгги отошла к окну. Она стояла спиной к Рейфу, пытаясь навести порядок в своих мыслях. Зачем ей все это выслушивать? Зачем он напоминает ей, что ни одна женщина не сможет занять место Джейд Херрик в его сердце?
— Мэгги!..
Она сама сотворила из него идола, а теперь узнала, что он обыкновенный человек, который очень страдает и никак не может наладить свою жизнь.
— Я обидел тебя?
Обидел? Если быть объективной, то, конечно же, нет. Хотя на самом деле она ждала совсем другого.
— В любом случае я благодарен тебе за то, что ты приехала…
— Мне не нужна твоя благодарность, — сказала Мэгги и повернулась к нему лицом.
— Да… Ты права. Я не должен был это говорить. Но я, правда, рад тебя видеть, Мэгги.
Не так уж и рад. И правильно. Тогда она решила исправить положение.
— Со мной тебе скучать не придется, — проговорила Мэгги, заставляя себя улыбнуться. — Я умею играть в карты…
— О, черт! Кажется, я совсем все испортил.
Рейф сел на край кровати, подхватил костыли и попытался встать, что ему в конце концов удалось.
— Тебе можно вставать? — с тревогой спросила Мэгги.
— Можно. И у меня, кажется, стало получаться. Только вот ходить пока тяжело.
— Ладно. Все в порядке. Мы оба знаем, что друг от друга ждать. Я не стану просить у тебя цветов, а через две недели меня тут уже не будет. Если же мы не поладим, я уеду раньше. Идет?
Сейчас он был совсем не таким, каким Мэгги запомнила его. У него на лбу выступил пот, и она поняла, что Рейф изо всех сил старается превозмочь боль.
— Знаешь, как говорит Оскар? Он говорит, что в игре главное победа. И цель оправдывает средства.
— Может быть, он прав?
— Возможно… — Рейф попытался выпрямиться и заглянуть ей в глаза. — Только любовь — не игра. Не приз. Она просто случается.
— Не знаю. Ничего не знаю. В этой игре я новичок.
— Не убегай, Мэгги, — помолчав, попросил он. — Не буду кривить душой. Я все еще чувствую то же, что в доме твоего отца и на берегу… Помнишь?
Она кивнула.
— Я хотел тебя тогда. Хочу и теперь. Я уже говорил. Ничто не может сравниться с тем ощущением, какое бывает, когда прижимаешь к себе живое тело и оно становится частью тебя. В эти мгновения жизнь прекрасна. Мэгги, ты понимаешь?
— Нет, — с сожалением ответила она. — Не понимаю. Чтобы соединиться с другим существом, я должна любить его. Единственное, что отличает нас от животных, — это ведь любовь, правда?
— Основной инстинкт животных — предотвратить свое вымирание. Согласен, у людей по-другому, хотя главный инстинкт тот же.
— Значит, мы другие?
— Другие, и поэтому будем играть в карты.
В глазах Рейфа вспыхнул насмешливый огонек.
Мэгги была рада и этому. Ей стало спокойно. Слава Богу, он не собирается отсылать ее обратно.
— Я все же хочу тебя, — сказал он.
— Звучит так, словно ты хочешь добавить «но», — заметила она с улыбкой.
— Ты права. Хотя я не собирался ничего говорить.
— Говори. Надо быть честным до конца.
Он долго смотрел на нее, прежде чем произнес тихо и, как ей показалось, виновато:
— Но… я не люблю тебя, Мэгги.
Две недели пролетели незаметно, и с каждым днем состояние Рейфа заметно улучшалось. Он уже довольно свободно передвигался по дому и даже делал кое-какие упражнения в гимнастическом зале вместе с Воаном. Иногда к ним присоединялась и Мэгги, понимая, что для новой работы на спасательной станции ей потребуется много сил.
Воана дисквалифицировали на два этапа, и его это очень огорчило, хотя он понимал, что наказание справедливое и он его заслужил.
Мэгги быстро сообразила, что, пока Воан живет на вилле, Оскар сюда не явится, да и Рейф кое-что рассказал ей о бурных взаимоотношениях двух Херриков.
Однако Воан редко оставлял Мэгги и Рейфа одних, и ей приходилось только гадать, делал он это по собственному разумению или по настоянию Рейфа. Когда они гуляли по саду или сидели на веранде, разговаривали или играли в карты, — что иногда продолжалось по несколько часов кряду, — он непременно находился с ними.