— Там посмотрим. А пока кто-то говорил насчет чая.
— Вот это по-английски. Как только заминка — подавай чай!
— Сейчас я предпочитаю чай сексу… если не возражаешь.
— Ну, ты даешь!
— Я понимаю. Ты подумал о ребенке. Но для меня это не имело большого значения. Он ведь еще не стал ребенком. Так — сгусток крови. Я его совсем не чувствовала, если не считать того, что меня тошнило.
— Похоже, материнство не для тебя, — сказал Марк, направляясь в кухню.
— Пожалуй, — задумчиво проговорила она. — Но я не могу плакать о том, кого еще не успела почувствовать.
— А как насчет Воана Херрика? — спросил Марк, останавливаясь на пороге кухни.
— С этим все.
— Точно?
— Он — отличный партнер. В последний раз мы занимались сексом на самой верхотуре маяка. — Она усмехнулась. — Но секс — всего лишь секс. Можно закрыть глаза и вообразить, что с тобой кто-то другой.
— Ну и стерва ты!.. — засмеялся Марк и скрылся в кухне.
Глава 24
Мэгги вела машину, а Рейф рассказывал ей о своей жизни.
— После маминой смерти отец женился еще раз, и так у меня появилась сестра. Аве исполнилось пять лет, а мне было десять, и мы виделись только на каникулах, когда я приезжал домой из школы. Мы с отцом довольно долго понятия не имели, какая у нее была жизнь до нас.
— Какая?
— Ее мать страдала депрессиями. Двадцать пять лет назад никто и подумать не мог, что жизнелюбивая молодая женщина может так мучиться. Потом она покончила с собой на глазах у Авы.
— Не может быть…
— В Сассексе.
— Бедняжка. Видеть такое…
— Мэгги… — Он помолчат. — Если ее нигде нет… Может быть, она тоже решила…
Неожиданно впереди показалась автозаправочная станция, и Мэгги поставила машину под окнами закусочной.
— Что будем делать?
— Сейчас уже поздно ехать в Сассекс.
— Позвони. Может быть, в полицию? Он кивнул и вышел из машины. Через несколько минут Рейф вернулся. Полицейские нашли пустую машину. Мэгги боялась спросить.
— Залезай. Скоро будет развязка.
— Нет. Не сегодня. Сначала едем в Хиронси. Может быть, я там найду ответ. Ты со мной?
— Да.
— Тогда нам надо поесть. А потом я поведу машину.
— Мою машину? — Она не смогла сдержать смех. — Ты?
— Если есть колеса и мотор, мне этого достаточно.
Еще не было десяти, когда они подъехали к маяку, который в темноте смотрелся совсем иначе, чем солнечным днем. Белая башня на фоне черного моря с единственным огоньком наверху, указывающим на опасность легким самолетам.
Поднялся нешуточный ветер, и Рейф обнял Мэгги, чтобы согреть ее и чтобы быть поближе к кому-нибудь в преддверии беды. Сейчас Мэгги была нужна ему, как, впрочем, часто бывала нужна после Франции.
Когда в демонстрационном зале зажгли свет и он обрел свой обычный вид, Рейф отправился наверх. Мэгги последовала за ним. Никаких следов несчастного случая заметно не было. Вероятно, кто-то успел помыть полы и лестницу на маяке. У Авы в комнате тоже ничего необычного Мэгги не заметила.
— Что ты ищешь? — спросила она Рейфа.
— Понятия не имею. Может быть, записку. Хотелось бы понять, что было у нее на уме.
Они поднялись в комнату Тамсин, и Рейф заглянул в шкаф.
— Платьев нет.
— Наверное, Марк взял. Надо же ей что-то надевать.
— Хотелось бы убедиться, что у него ей хорошо.
— Хорошо, хорошо. Марк ее не обидит.
— А кошмары? Выдержит он?
— Не знаю.
Они вернулись в комнату Авы.
— Ах, Мэгги, — сказал он, нежно касаясь ее волос, — с тобой мне, по крайней мере, все ясно.
— Неужели?
— Ну да. Когда я с тобой, то не испытываю дискомфорта, и мне кажется, я знаю тебя всю мою жизнь.
— Звучит не очень-то романтично… Рейф поцеловал ее и, не выпуская из объятий, еще раз огляделся.
— У меня такое чувство, что что-то все-таки должно остаться. Знаешь, как бывает перед грозой. Мне ужасно не хочется рыться в ее вещах, но…
— Давай я посмотрю в тумбочке.
Он сел на край кровати, а Мэгги стала вынимать ночные рубашки, белье, потом сложила их обратно и обратила внимание на блокнот и карандаш.
— Блокнот она всегда носила с собой, куда бы ни шла.
— Здесь два блокнота.
Она задвинула ящик и, обойдя кровать, подошла к шкафу.
— Мэгги! Они одинаковые, — дрожащим голосом произнес он, протягивая ей два блокнота разом.
Мэгги взяла один с именем «Джейд Херрик» и села на кровать.