— Проглотил, подлюка. И как только не подавился? — поморщился Скат. Вздохнул и произнёс недовольно: — Княжич Тёплого моря желает говорить только с царевичем. Он просит поединка до первой крови, а потом обещает всё рассказать. Я бы не советовал.
— Да конечно, поединок ему! Словам Дроуна нельзя верить! — разгорячилась Гвенн. — Он клялся, что друг Ниса! Он много в чём клялся на каждом шагу! Даже в том, что не имеет отношения к поддельному посланию Айджиана!
— И не имел он отношения, пакостник, — ответил Скат. — Послание подделал Дарриен, бывший, ныне покойный, чтоб его в мире-под-водой акулы жрали, князь Тёплого моря. Вы должны знать, царевна: ложь царя или царевича карается мгновенно, ложь мага, как во всяком приличном обществе, карается вдвойне.
Царевна отмахнулась. Всегда можно найти хитрый выход для слова. «Никогда не доверяй магу!» — учил её Джаред.
— Я пойду, — Нис шагнул вперёд, отодвигая от себя Гвенн и пытаясь изловить за шиворот жмущегося к нему Ваа. — У нас с Дроуном есть несколько вопросов, которые надо обсудить.
— Не ходи!
— Приведи хоть один довод!
— Ты вымотан, — не зная, как оправдать дурное предчувствие, прошептала Гвенн.
— Дроун тоже устал, — Нис избегал на неё смотреть. — Так что всё честно.
— Да тебе хоть девять доводов приведи размером с Великий Шторм!
— Если сама всё знаешь, зачем спрашиваешь? Гвенни, ты останешься здесь, — не спрашивал, утверждал Нис, не собираясь обсуждать своё решение. — Я иду к Дроуну.
Говорил так спокойно и тихо, что стало понятно: не передумает.
— Царевич, — Скат хотел что-то ещё добавить, но не успел.
— Нис! — встрепенулся Ваа, давая наконец ему себя поймать.
— Нет! Я пойду с тобой! — Гвенн обхватила супруга поперек груди, надеясь, что силой отрывать её от себя Нис не станет.
— Не время для споров, — недовольно произнёс Нис.
— Я одна не останусь! — Гвенн готова была сорваться в рыдания. — Не сейчас! Ты едва вернулся!
Муж терпеливо вздохнул, приподнял Ваа, оторвав-таки щупальца от себя, подержал на вытянутой руке.
— Она нервная, потому что беременная!
Гвенн замерла.
Нис повернул к нему голову в ошеломлении, и полуосьминог умудрился спрятаться за рукой царевича, прилепившись по всей её длине с помощью щупалец, а потом поменял цвет, сливаясь с мужем вовсе. Нис перевёл взгляд с трепетно-алого Мигеля на спокойного Ската, потом — на Гвенн, щёки которой полыхнули жаром.
— Все знают. И когда ты собиралась мне сказать?
Гвенн прислушивалась к его голосу и не различала интонаций.
— Я не знаю, откуда они все знают! Я никому не говорила! — слёзы опять наворачивались на глаза. — Я сама только поняла!
— Ну, юный сир, миледи, почему же все? А может, Дроун не знал? — запереливался лиловым Мигель.
Нис продолжал сверлить Гвенн взглядом.
Он сердится? Недоволен, что она смолчала?
Если она не улавливает, о чём говорит супруг, какая из неё жена? Неужели Нис не понимает, что не было ни места, ни времени сказать? Ваа, конечно, выбрал момент! А она — нет! И почему муж так холоден? Может, и ребёнок ему не нужен? И она теперь не нужна?!
Гвенн зажмурилась, готовая бежать прочь отсюда до самого берега.
— Ну что ты, Гвенни, что ты… — отмерз, наконец, супруг, привлёк к себе. — Я рад, я так рад!
Позже мы обо всём поговорим. Если ты сейчас успокоишься, пойдёшь со мной.
— К-к-куда?
— Поединки проходят на главной площади, перед дворцом.
— Не советовал, — Скат поморщился, но двинулся следом. — Эх вы, молодёжь! Неймётся вам!
— Юный сир, юный сир, вы уверены, что это не может подождать? — Мигель запорхал перед глазами.
— Нис, ты не в себе, погоди решать, — поддержала его правая рука Ниса голосом Ваа.
— Я вас всех услышал, — Нис останавливаться не собирался.
Следуя за супругом и постепенно приходя в себя, Гвенн всё больше злилась на собственное никудышнее состояние. Надо делать поправку, как в стрельбе из слишком тугого лука, на плаксивость, на дикое желание свернуться калачиком на груди мужа и застыть там, желательно на пару дней.
В просторных проходах морского дворца статуй из замороженных подданных уже не наблюдалось. Зато радовали глаз гвардейцы в форме океанического корпуса, с короткими кинжалами, притороченными к поясным ремням.
В конце парковой аллеи, у входа во дворец, перед высокими резными дверьми дядька Скат остановился.
— Я бы лучше засунул Дроуна туда, откуда наша прекрасная царевна смогла высвободить царевича. Комната-без-низа-и-верха. Правда, есть вероятность, что гадёныш вовсе разума лишится, и мы никогда не узнаем, кто это был.