— И ты уснёшь?
— Да, пап, да!
Тональность меняется, вода вокруг густеет, словно превращаясь в сироп. Речь морского царя льётся патокой:
— Тогда слушай папу. Жил в синем море один очень любопытный принц.
— Как я?
— Ещё любопытнее. Очень ему нравились морские обитатели, но больше всего он любил наблюдать за земными.
— Береговыми?
— Верхними. Много раз он видел прекрасную лань, что бегала утром по пене прибоя, и однажды признался ей в любви. Нырнула она в воду и скинула шкурку, превратившись в пеструю рыбку. Они долго плавали вместе, и не было никого счастливее принца. Но в конце дня рыбка выпрыгнула из воды и превратилась обратно в лань. Так продолжалось не один месяц. Мало показалось принцу дня, хотел он, чтобы его рыбка всегда была с ним, а на все его просьбы она просила подождать. И тогда он порвал её шкурку. Рыбка выпрыгнула из воды и превратилась в белую горлицу. «Почему ты не подождал меня? — спросила горлица. — Ещё только день до года, и я была бы всегда с тобой. А теперь прощай навеки».
Картинка совсем размылась, видно, крошка Нис уснул. Гвенн отняла трубку от лица и вздрогнула.
Прямо перед ней вырос незаметно подошедший царевич.
Нис постоял всё с тем же нечитаемым выражением, сжимая кулаки так, что посветлели костяшки. Глаза налились тёмной зеленью, как море перед бурей. Видно, волнуется, раз так расширились зрачки, что видна лишь тёмная полоска края радужки. Гвенн-то с чего волноваться? Но сердце забилось отчаянно.
— Нис, я… — замолкла, вновь не найдя слов. И вздрогнула, когда синяя ладонь приласкала ее щёку.
— Пройдёт год лёгкой свадьбы, — тяжело роняя слова, произнёс царевич, — и, если тебе станет невмоготу, я отпущу тебя.
Глава 7
Синие глубины
Нис сверкнул жёлто-зелёными глазами, отшатнулся и прикрыл дверь. Конечно, привычно-вежливые слова ши-саа «разрешите мне покинуть вас» и произносить не стал!
Сам ушел, но его запах остался с Гвенн: острая свежесть с ноткой горечи, более подходящей волкам с их тёмными еловыми лесами, где почва пружинит от множества игл, неохватные стволы подпирают небо, а духи деревьев помнят робкие шаги первых богов.
Солнце поднялось выше… Нет, это покои царевича осветились и словно расширились, заискрились вкраплениями жемчуга, перламутра и белых самоцветов. Или это стены перестали давить на Гвенн? Не на пленницу, готовую на смерть, каковой она ощущала себя, идя рука об руку с Нисом к Айджиану, а дорогую гостью в царстве моря.
Радость стучалась в сердце, рвалась наружу, пьянила, улыбка неудержимо растягивала губы. Вольна остаться, вольна уйти! Памятью будет рисунок на руке и подаренная Нисом жемчужина.
А может, и останется! Уж больно хорош Нис, чтобы вот так отдавать его кому бы то ни было. Особенно этой… Темстиале, вспомнила Гвенн непривычное и неприятное имя.
Глупость — не воспользоваться тем, что дали боги. Глупость и слабость. Вот только спешно ушедший Нис не выглядел ни глупым, ни слабым. Это она, Гвенн, не может составить ничьё счастье. Или может?
Морская царевна помотала головой, решив, что со всем разберётся, как тут говорили, со следующей волной.
— И ведь отпустит своё счастье, — донёсся до царевны грустный голос русалки.
Гвенн покосилась на Лайхан, но та, опустив голову, перебирала сверкающие драгоценности и всем своим видом показывала, что ничего не говорила.
— Мы будем заниматься тут? — спросила она русалку.
— Покои нашего царевича защищены лучше всего, — вздохнув, ответила Лайхан. — После нескольких покушений… — она подняла изящно вычерченную золотистую бровь.
Про покушения Гвенн хотела бы узнать прямо сейчас, но сегодня её знакомили с тонкостями использования вилок и ножей для всяких морских деликатесов, подававшихся живыми.
На подносе, накрытом салфеткой, как раз оказалось с десяток скорлупок. Гвенн решила, что, если они даже начнут шевелиться во рту, для неё это будет значить не больше, чем судороги кролика в пасти волчицы.
Подхватила то, что было хотя быть сомкнуто, и засунула было в рот. Хрустит, но хоть не шевелится.
— Моя царевна! — ужаснулась русалка. — Выплюньте это немедленно! Это же не едят! Не положено!
Гвенн с победным видом прожевала все, что было во рту, и проглотила, запив кэ-таном, крепким напитком, похожим на горячее вино.
— Волки никогда не отдают свою добычу. Устройство пасти не позволяет!
Лайхан одним ножом ловко открыла плотно сжатые створки, другим, небольшим и овальным, достала содержимое. Мягкое, словно филе павлина.
— В следующий раз я сама попробую расколоть эту гадо… прелесть… ракушки! — нашлась Гвенн. — Ты тоже бери.