— Океанов четыре: Холодный, Крабий, Солнечный и Сердитый. Фионнар — город северного, Холодного океана. Лотмор — Восточного, солнечного. Хейлис — западного, его еще называют Сердитым океаном. Там пролегает граница с волками, там больше всего схваток и столкновений. Киун — город южного, или крабьего.
— А как же Тёплое море и эта… Аррианская впадина?
— Они по важности почти не уступают океанам. Аррия и Дарн — пятый и шестой по величине города.
— А Океания? — ошеломилась размерами Гвенн.
— Она центр и столица нашего мира.
Лайхан перечислила моря, рассказала о князьях, их жёнах, детях и внуках, упомянула о ледяных фоморах. Показала принадлежности для письма — тонкий, но прочный светло-зелёный пергамент, на котором можно писать палочкой; поведала о времени для отдыха, времени для еды и времени для охоты. Показала гербы и девизы…
Гвенн слушала, кивала, ощущая, что осознаёт не более половины сказанного, а запоминает менее четверти. Голова кружилась, платье вилось вокруг лодыжек, высокое небо синело в круглом окне. Внезапно оно превратилось в море, расширилось и поглотило Гвенн. Она синей рыбкой плескалась в волнах без страха и сомнений, опускалась на самое дно, пугая лупоглазых шароголовых сородичей. Высматривала осьминогов и щекотала коньков.
В итоге очнулась в одиночестве и в полной темноте, не заметив ни ухода Лайхан, ни наступления вечера. Даже стены почти не светились. Только слабым бело-фиолетовым пламенем полыхал странный круглый ночник с червячком внутри.
Гвенн потерла лоб. Сколько же она проспала? Это всё морской царь, поделившийся магией, и рука, которая словно вытягивает силу.
Царевна поспешила подняться с постели. Нис привычно лежал на полу, и глаза его были плотно закрыты. Она поёжилась от холода и подошла ближе. Отметила кожу, ещё более бирюзовую, чем обычно. Зачем-то толкнула в плечо, но тот спал, как младенец, безмятежно и беспробудно. Даже не пошевелился! А до этого вскакивал от малейшего прикосновения. Гвенн схватила его за руку — она была ледяной.
— Царевич! Нис! Эй, супруг, как там тебя с бесчисленными морями и океанами?!
Она закусила губу и потрясла Ниса за плечо. Он не просыпался, тишина давила, свет мерк.
— Папа! — вырвалось у Гвенн, как всегда в моменты особого волнения, и она прикусила язык.
Отчётливое ощущение опасности вмиг сожгло остатки сна.
Стоило проморгаться, как оно преобразилось в совокупность примет приближения морского царя, грозного повелителя четырёх океанов и морей без числа: вода шумела магией, силу колыхало взад-вперёд, как флаг под порывами ветра.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла огромная рогатая фигура. Гвенн обернулась, но не испугалась, что больше соответствовало бы ситуации, наоборот, обрадовалась отцу мужа.
— Гвенн, где? — морской царь явился босиком, в штанах и рубахе простого кроя.
Увидел Ниса безмятежно спящим, он прищурился так, что правый глаз почти скрылся за поврежденным веком.
— Давно так?
Морской царь склонился над сыном, а Гвенн любопытно выглядывала из-за его плеча.
— Как я проснулась. Я будила! Он не просыпается! Он спит, но как-то неправильно!
— Это ясно, — Айджиан устроил свою широкую ладонь на лбу сына, схватил крепко за руку и проговорил строго:
— Домой.
Царевич вздрогнул, вцепился в отцовское запястье, царапнул короткими ногтями, задышал прерывисто, потом постепенно успокоился и открыл глаза.
— Па… Айджиан, — покаянно опустил взгляд. — Я виноват, допустил.
— Кто и когда, Нис? — фоморский царь нахмурился, белые глаза засветились сильнее.
— Не уверен, но думаю, у коньков. Кольнуло, не обратил внимания. Прости за волнение.
Цвет бликов на бледном лице мужа сменился от белого к зелёному, что смотрелось красиво на его бирюзовой коже. Только откуда тут взяться зелёным светлякам? Гвенн поискала источник и с удивлением вернулась к лицу Айджиана: до того белые, его глаза сияли ядовитой зеленью глубин, обманчивыми штормовыми огнями.
— Не злись так, отец! — Нис тщетно хватал родителя за руку и пытался дозваться. — Стой!
Владыка океанов и морей поднялся, отвернулся и вышел, унося с собой ощущение надвигающейся девятым валом расправы.
— Помоги подняться, Гвенни, — муж не глядел на неё и точно не владел собой, раз исковеркал её имя. — Нельзя его такого отпускать!
Нис с огромным трудом сел: шатало, как в бурю, но он пытался встать. Дверь в их спальню застонала, выгнулась в одну сторону, потом в другую, да и застыла, слившись со стеной. Нис произнёс то, что Гвенн ощутила волчьим чутьём: