В этот раз царевна пришла с другим вопросом.
Рогатая голова склонилась чуть вбок, обозначая приветствие.
Гвенн побоялась, что тяжелые полукружья, утолщенные отдельными костяными наростами, перевесят, а Айджиан накренится и потеряет равновесие. Боялась она, конечно, зря: царь двигался чрезвычайно плавно, размеренно, однако Гвенн не покидало ощущение, что и продуманно тоже.
Привычная уже дрожь воды приятно прокатилась по коже — Айджиан служил средоточием магии подводного царства, как кристалл, способный поймать луч света и перенаправить его нужным путём. Вот только неосвещённый кристалл не мог светить сам, а отец Ниса сиял магией постоянно.
— Айджиан, мой царь. Я вас искала, мне… бы хотелось посоветоваться, если будет дозволено и уместно.
Гвенн покраснела от собственной смелости: перед ней восседал самый страшный фомор за последние пятнадцать тысяч лет. Древний бог сидел и смотрел в упор белыми светящимися глазами, ожидая продолжения. Не дождался и вновь кивнул громадными рогами.
— Благодарю, — Гвенн сосредоточилась на заготовленных словах, чтобы не выпалить какую-нибудь бессмыслицу. — Меня беспокоит княжна Темстиале, её намерения относительно Ниса и источник её невесёлых предсказаний относительно вас…
Айджиан откинулся на спинку кресла, улыбнулся, не размыкая губ, повёл рукой, приглашая присесть.
— Что беспокоит? — два слова опять прокатились по воде рябью.
— Она словно половину выдумывает, а вторую берёт из сплетен, — Гвенн сама толком не разобралась, чем, кроме факта своего существования, Темстиале её не устраивает. — Ложь я знаю, правду отличу, она смешивает их без выдумки и пропорций.
Айджиан на сей раз ещё отчётливей хмыкнул в конце фразы, покосился на Гвенн довольно.
Правый глаз царя, наполовину скрытый повреждённым веком, привычно щурился, выражая сытое умиротворение.
— Молодец. Читай.
Ткнул чёрным ногтем в верхнее донесение. Водорослевая бумага отливала перламутром и зеленью, словно кроме растений моря в изготовлении применялись неудачливые жители, оставившие на поверхности свой след блестящими чешуйками. Гвенн аккуратно придвинулась, стараясь сидеть ровно, а шевелиться плавно: что-то инстинктивное диктовало подобное поведение в присутствии Айджиана. Сосредоточиться на строчках получилось не сразу, но когда получилось, все условности в момент позабылись.
— Да это что такое?! Нельзя же им совсем всё позволять! Вы же царь! А Нис ваш сын! Да что они себе… — горло перехватило от возмущения.
— Нис искренен. Они пользуются.
Гвенн не верила своим глазам: всемогущий царь четырёх океанов и морей без числа не мог — просто не мог так сокрушённо вздыхать! Айджиан, известный своим хладнокровием, свергнувший Балора, кроящий береговую линию и вызывающий бури!
Но этот самый Айджиан сейчас непритворно переживал о том, что его прямодушный сын в очередной раз отличился на поприще дворцовых интриг.
На водорослевом листе, дрогнувшем в руках царевны, бесстрастные строки гласили: царевич Нис признал слухи о фоморском происхождении Гвенн недвусмысленно лживыми, что уже заставляет задуматься о ясности разума царя, раз сам Айджиан не может отличить благую от чистокровной фоморки. Здесь же приводилось описание происхождения Айджиана — сына Балора, самого жестокого и страшного древнего бога, и потом, ниже, мельче — родословная Ниса, идущая от Мидира.
Ещё дальше убористым почерком теснилось несколько строк разоблачительного характера: вроде как и война с благими началась из-за похищения наследника Светлых земель.
Факты подтасовывались, перемешивалась правда и домыслы, откровенная чушь стояла в одном ряду с не требующей доказательств истиной. Айджиан признавался самым могущественным магом трёх царств Нижнего мира, из чего следовал замечательный вывод: поэтому и Проклятье обрушилось на миры из-за него.
— И всё потому, что Нис опроверг какие-то «жалкие слухи», — Гвенн почти застонала, представляя убеждённого в собственной правоте, упрямо набычившегося супруга. — Но неужели нельзя найти автора? Тут написано от руки, заказать ему же опровержение обличения?
Морской царь улыбнулся, и Гвенн могла поклясться, что увидела мелькнувшие под усами и бородой белые клыки.
— Работает не так. Больше слов — ещё слова.
Гвенн положила бумагу на стол, в задумчивости побарабанила по ней пальцами. Она бы с удовольствием порвала мерзкий пасквиль в клочья, но нужно было найти выход, а не вымещать избыток чувств на подметном письме.
— Больше слов… — Гвенн задумчиво подняла глаза на Айджиана. — Значит, если начать оправдываться, слухи только укрепятся?