Когда Гвенн злилась на себя, неумёху, вся магия, словно пугаясь, пропадала вовсе. Злилась на Джареда, который не учил её стихии, хоть и понимала теперь, что он пытался преподать ей основы мироздания, перед тем как распахивать двери в тот мир, где будет буйствовать огонь. Но больше всего злилась на своего нового учителя, бледно-синего занудного фомора, смотревшего на неё сверху вниз. Пепельные или седые волосы, бело-жёлтые, точно из лунного камня, глаза и жуткие зрачки, обычно сжатые, но мгновенно заполнявшие глаз и вновь сжимающиеся в точку. Словно маг моргал зрачами! Но Зельдхилл из Теплого моря когда-то учил самого царевича, и Гвенн, скрывая оторопь, терпела.
Нис особо не практиковал магию, ещё не так давно не существовавшую на берегу, но имеющуюся под водой. Или тут магия, как говорил фоморский маг, своя собственная? Что-то вроде эфира, магического ветра.
Как бы то ни было, сейчас посреди комнаты горел настоящий костёр, освещающий сидящего на мягком моховом ковре Ниса — в широких штанах и простой водорослевой рубашке с треугольным вырезом. Если бы не цвет кожи, его легко можно было бы спутать с обычным фомором — даже обруч не был надет и наручи не украшали предплечья. «Бирюзовый мальчик, которому достаётся самое лучшее», — как сказал про него Дроун.
Гвенн почти не помнила матери, но два года Мэренн была рядом — и очень любила дочь. Если бы не Айджиан, Нис бы умер… Этайн до конца жизни корила себя за ребёнка, которого у неё отняли. А потом Нису сказали, что его выбросили, как мусор. Вот уж счастливчик, ничего не скажешь!
Если у них будет сын или дочь, то они вырастут в любви и с живыми родителями! Тут Гвенн прошило ещё одной тревожной мыслью, и Нис поднял голову:
— Моя жемчужина убежала мыслями на много лет вперёд? — приглашающим жестом позвал на моховый ковер, рядом с которым располагались еда и питье.
Гвенн опустилась на колени, сунула руку в трепещущее пламя и тут же отдёрнула её. Но испуг был напрасен: огонь грел, не обжигал.
— Знаешь, Гвенни, — тепло в голосе мужа ощущалось ещё сильнее, чем в костре, — я подумал: это первое, что ты сделаешь! Именно поэтому я ещё не отвозил тебя в Тёплое море. Там всё ядовито, а твоё желание всё потрогать может довести до беды.
Нис молча притянул её к своей груди, обнял крепко двумя руками, мешая думать.
— Хватит переживать. Это не простое пламя, Гвенни. Говорят, в нём сгорают тени прошлого. Посмотри на огонь!
— В твоих объятиях, — прошептала царевна, устраиваясь поудобнее, — это можно делать вечно. Но я не хочу ничего забывать, Нис.
— И не надо.
— А тебе? — встревоженно повернулась к нему Гвенн. — Тебе есть что сжигать?
Нис прижал её к себе.
— Свои глупые мечты об Алиенне. Я рад, что ошибся.
— Ты? Ошибся?
Гвенн привычно подумала на себя и успела огорчиться, что ошибся Нис, когда взял её в жены.
— Это светоч, который греет ваши земли. Но люблю я тебя.
Взлохматил волосы Гвенн, а она смотрела на огонь. Перед Самхейном Чёрный замок заваливало снегом, пламя в очагах горело жарко, а они с Деем стучали по барельефам волков, вызывая дух Нуаду, живущий в подвалах. Гвенн была уверена, что видела его, и не один раз. А уж громыхание цепи на единственной руке слышали все обитатели Волчьего Дома. Отец тогда наказал обоих, ведь «в благих землях запрещены три вещи: магия, любовь и дуэли», потому что они приводят к смерти. Теперь запрещёнными остались одни дуэли.
Затем полыхнули не внешним — внутренним огнём все её потери: мать, дядя Мэллин, отец, не живой и не мёртвый. Имя брата погрело, как костёр Ниса, отозвалось родным теплом, а не тянущей болью. Гвенн не забывают писать ни Джаред, ни Алиенна. А уж приветы передаёт половина обитателей Дома Волка.
Нис протянул простую кожаную тыкву. Гвенн отвлеклась и насторожилась: супруг, небрежный к своему внешнему виду, очень тщательно относился ко всему, что касается жены. И зная её требовательный вкус, пользовался самой лучшей посудой.
Царевна глотнула и закашлялась. Вино — настоящее, земное вино из подвалов Чёрного замка. Она окинула взглядом плотную скатерть: еда была тоже земная! Окорок, сушёное мясо, жареные почки, кровяная колбаса.
— Как это?
— Наш повар — ваш повар. Силлайр расстарался. Они общались с Воганом две тысячи лет, пока границы наших миров были закрыты. Что им сейчас время и расстояние?