— Царевна, дайте ладонь.
Она протянула руку — и тёплые пальцы мага коснулась её, наполняя силой.
— Мы задержим тех, кто пойдёт по вашему следу. Царевна, уходите! Ваш путь будет свободен почти до самого выхода из дворца. К нему стекаются все проходы, и там могут зайти со всех сторон, — заторопился Зельдхилл по-настоящему, словно услышав что-то. — Я благословляю вас за всё, что вы сделали и за всё, что ещё предстоит. Никому другому я не сказал бы подобного. Скат подтвердит.
— Я тебе что, именная печать? — дядька рассердился, но пробурчал подтверждение: — Он такого на моей памяти даже наполовину никому не сказал, даже за прошлое, а тут будущее! Спеши, царевна.
— В случае чего положитесь на инстинкты, они у вас добрые, — Зельдхилл вновь слабо улыбнулся.
— Спасибо, учитель, — Гвенн коснулась лба и груди, а затем склонилась в поклоне.
Если колыбельную можно было расценить как призыв матери, то слова Зельдхилла — как благословение отца. Значит, у них всё получится! Конечно, благословение от отца весьма странного, но у морской волчицы и благого фомора наследственность и так не самая обычная.
Маг с воякой остались далеко позади, Гвенн старалась побыстрее оторваться от погони, однако тащить Ниса на себе получалось с трудом. Она никогда не жаловалась на телесную слабость или недостаток тренировок, но сейчас сказывалось всё, что только могло сказаться. Муж почти не держался на ногах, заваливался то на одну сторону, то на другую, да ещё умудрялся сопротивляться, когда ему казалось, что она слишком много сил тратит на него. Всякий раз его приходилось уговаривать, на что уходило бесценное время! Они уже вышли в тот широкий переход, куда был доступ со всех сторон дворца.
Гвенн в очередной раз уложила его руку на своих плечах удобнее, упёрлась в бок Ниса бедром, приподняла…
Позади что-то грохнуло, надавив на уши очередной болезненной волной — сработал осколок живого морского проклятья, который Гвенн оставила с куклами-подобиями. Значит, оставалось совсем мало времени. Живы ли Зельдхилл и Скат?
Вдалеке, ещё очень неблизко, но вполне отчетливо раздались торопливые шаги преследователей. Гвенн не смогла бы ответить, как она это определила, но шаги принадлежали именно неприятелям. Фоморскую царевну охватила злость: перед глазами всё расплылось, челюсти клацнули рефлекторно. Это было несправедливо! Несправедливо! Нис не должен был умирать так, в собственном дворце, поблизости от своего не спасённого отца!
Царевна не сразу поняла перемену, но через секунду тело стало сильным и гибким, а Нис — лёгким.
Р-р-раз! И запястья мужа обмотаны магической лентой.
Два! Гвенн толкает решётку слева. Почему-то головой, не руками! Та прочна, изгибается, не собираясь поддаваться. Падает внутрь после третьего удара.
Три! Гвенн подхватывает супруга на спину, перекидывая его связанные руки себе на шею. И уходит влево, в более узкий ход, предусмотренный больше для смены воздуха, чем для передвижения.
Гвенн странным образом находила в себе силы даже разбежаться в воде. Скользить было приятно, Нис больше не сопротивлялся, то ли потеряв сознание, то ли смирившись, а Гвенн торопилась, очень торопилась! Стрелой волчица вылетела из дворца, снеся ошеломленных стражей на входе передними лапами, и устремилась вперёд, не сбавляя темпа, не задумываясь и попросту опасаясь задумываться — ей казалось, что, если неожиданное волшебство найдёт своё объяснение, оно пропадёт.
Да и Ниса следовало как можно скорее доставить к колодцу магии: один только наследник знал, что именно нужно сделать, а главное, у него бы хватило на это сил. Опять же, захлестнувшая волна магии могла бы омыть Ниса и освободить от неясных, но чёрных проклятий. Гвенн различала их очертания в болезненно-яркой, синей ауре супруга. Нис горел так ясно, будто в последний раз. Снова пришла мысль о необычайной привлекательности этого фомора — не внешней, но внутренней и магической. Нис светил так, что Гвенн хотелось греться у одного этого огня.
Пусть для ритуала нужен был еще ключ… Хоть бы Ваа успел!
Миру нужна магия, Нису нужна магия, магии нужен Нис, а ещё есть Гвенн, которой Нис нужен просто так!
Парк все тянулся и тянулся, но закончился и он. Правда, возле колодца магии оказалось на редкость оживленно: двое ши-саа застыли статуями в объятии, что было как раз привычно: около колодца часто приносились обеты любви и верности. Рядом валялось несколько оглушённых и постанывающих стражников в красно-синих цветах Тёплого моря. Около кромки, на самом краю, застыл Ваа, ломающий в кольцах щупалец отобранную у кого-то алебарду. Похоже, осьминог расщеплял крепкие волокна древка бессознательно, от волнения. Плечи спрута вздрагивали, а в руках опасной зеленью сверкало что-то маленькое, многогранное и весьма знакомое.