– Спасибо, сэр. Здесь – всё. Идёмте дальше.
Назаров заставил своё тело всё делать спокойно и чётко, понимая, что должен подавать пример собранности и деловитости и доктору, и тем, кто сейчас напряжённо следил за их работой и переговорами. Доктор не подвёл: тоже всё делал спокойно и чётко.
На обработку практически всех помещений шара ушло и правда – чуть больше часа. Каюты или помещения, которые оказались заперты, лейтенант, не церемонясь, вскрывал простым вращением луча из лазерного пистолета, вырезая дверные замки. Правда, таких запертых нашлось немного: всего пять или шесть кают – одна из них явно принадлежала начальнику лаборатории, поскольку оказалась состоящей из целых трёх комнат.
Всего на корабле-сфере они насчитали действительно – десять жилых уровней, и двести семьдесят помещений. В самые маленькие доктор даже не входил, просто «опыляя» их прямо с порога. Три технических уровня они посетили. Их огромное пространство обрабатывали, даже не заходя в глубину. Остальные восемь технических уровней опыляли ещё проще: через технические же люки на жилых уровнях, не заморачиваясь даже входом внутрь запутанных и загромождённых оборудованием и техникой пространств.
Когда они всё закончили, Назаров сказал:
– Возвращаемся в главную лабораторию. Потому что я хочу забрать их компьютер с собой прямо сейчас.
Доктор кинул взгляд на хронометр на наружной поверхности левого рукава:
– Да, уже можно. Но… А-а, ничего страшного: наш реагент выветрится в вакууме!
Лицо Санчеса сохранилось, как ни странно, хорошо.
Вот только смотреть на застывшее на нём выражение дикой боли и отчаяния было совершенно невозможно. Поэтому Назаров снова перевернул тело на сто восемьдесят градусов. Зрелище развороченного затылка с торчащими из него кусками баллонов и разорванных трубок вызывало холодок внизу живота и рвотные порывы. Но он заставил себя прикусить губы, и осмотреть всё тщательно. И только затем взяться за изучение того, что осталось от ракетного ранца.
– Капрал. Вы с Франкелем ничего тут не трогали?
– Н-нет, сэр!
– Франкель. А вы?
– Нет! Нет. Да я ни за какие сокровища снова!.. – тон Томера выдавал крайний испуг, несмотря даже на то, что с трупом товарища он в шлюзе уже провел более полутора часов, – Я и смотреть-то на него не мог! Уж больно жуткое выражение у него на…
Назаров, кивнув, подвёл тело старшины под лампу, имевшуюся в центре потолка шлюза, и заставил себя быть предельно внимательным.
Если что-то со смертью несчастного не было следствием какой-то аварии или механической поломки, он должен это обнаружить. Специалист, всё-таки. Хотя…
Не хотелось бы думать, что кто-то (Или – что-то!) мог приложить к этому руку. Или щупальце.
Но вот «объект для изучения» и перед ним. Так, что тут?
Шлем расколот, в пазах торчат лишь жалкие осколочки толстого пластика. Залитые кровью. Затылок старшины напоминает кровавое месиво: именно в него полетели осколки баллонов и регуляторов. От двух, если честно, мало что осталось. Только то, что накрепко засело в черепе несчастного. Но отчего взорвались сами эти баллоны?
Вот: похоже, первым взорвался левый баллон с кислородом. Его верхняя часть осталась в своих креплениях, даже вместе с вентилем и трубкой подачи. Взорвался этот баллон почти по центру, и почему-то – со стороны спины, задев при взрыве осколками и левый баллон со старинным жидкостным горючим, от которого сейчас остались лишь жалкие обломочки. Если корабли космофлота летали на новом горючем, то здесь, в индивидуальных ранцах, всё ещё применялось старое, допотопное. С другой стороны, руководство справедливо поопасалось заменять горючее и здесь, в ракетных движках скафандров, в связи как раз с его особой разрушительной силой.
Правый баллон с кислородом почему-то не пострадал.
Но вот сейчас перед его лицом доказательства того, что и старое горючее, считавшееся инертным… Убийственно. Если вдруг взорвётся.
Но почему оно взорвалось? Только ли из-за осколков кислородного баллона?
А почему всё-таки взорвался кислородный баллон?
Неисправности тут не должно было быть никакой – лишь десять дней назад он лично, как главный ответственный, возглавлял стандартную ревизию всего оборудования, в том числе они тогда проверяли и скафандры модулей: давление в баллонах, работа клапанов, герметичность корпуса и уплотнителей, заряд горючего, заряд аккумуляторов…