Назаров спросил у так и не отводящего взгляда от трупов, и словно застывшего в трансе Полонски:
– Как вы обнаружили их? И когда?
Ему пришлось повторить вопрос, и даже взять Анджея за плечо, чуть встряхнув, чтоб привлечь, наконец, внимание начальника бурильщиков к себе.
– Я… Я… – мужчине пришлось сглотнуть и облизать губы, прежде чем он смог продолжить, – Э-э… Я встал, чтоб воспользоваться нашим любимым гальюном – вчера выпил слишком много воды. Дорвался, как говорится… Ну, и, возвращаясь, невольно заглянул через отопительную дыру в каюту к этим, – Полонски тоже явно презирал учёных, потому что грубо ткнул в них мощным пальцем, – Их-то сначала не увидал: кровати стоят далеко от дыры. Увидал зато Томера. Подумал, конечно, а какого … он здесь делает?! Ну и вплыл. А тогда уже увидел и нож…
– Вы здесь ничего не трогали, Анджей?
– Нет. Нет! Я не… А… Что?! – по виду Полонски сразу стало понятно, что он поражён вопросом, и если считал раньше само-собой разумеющимся, что здесь произошло два убийства и самоубийство, то сейчас шокирован мыслью, что кто-то может полагать, что всё может оказаться и не так!
– Нет, ничего. Но будет лучше, если мы будем придерживаться официальных инструкций на такие случаи. – и, обращаясь к начавшим вплывать в каюту остальным бурильщикам и Галопану, Назаров продолжил, – Пожалуйста, господа. Прошу вас ближе, чем на три метра не подходить. Вернее – не приближаться. Мы с лейтенантом Хваном должны всё тщательно осмотреть, чтоб составить официальный рапорт. Смотреть, разумеется, можете. Но – издали.
Удивлённые и испуганные возгласы затихли очень быстро. Всех невольно угнетала и подавляла представшая перед их глазами мрачная и трагическая картина. Пока Олег и Ксю действительно самым тщательным образом снимали на видео, и осматривали все три тела, расположившиеся в каюте по её периметру пять человек только переглядывались. Спросить отважился только Энди:
– Сэр. Этих мы тоже… Вынесем наружу?
– Да, капрал. Нам нужно законсервировать и их. Для осмотра специалистами. Полицией и криминалистами.
– Так вы полагаете, сэр, что они… Что их!..
– Не нужно дурацких домыслов, капрал. Наша задача – всё тщательно осмотреть, заснять, запротоколировать, произвести первичный опрос, и передать это дело в руки профессионалов. Там, дома, расследования нам так и так не избежать. Поэтому сейчас, после осмотра, я, как командир, вынужден буду для соблюдения формальностей допросить вас всех. По одному. Неприятно, мерзко, да. Ваши чувства я вполне понимаю.
Но, надеюсь, что и вы понимаете, что отвечать со всей возможной правдивостью – в ваших интересах. Мы должны исключить малейшие подозрения в наш адрес!
Гуннар проворчал:
– Вот уж точно. Не хотелось бы мне на старости лет быть подозреваемым в убийстве! Хотя, если уж совсем честно, иногда очень хотелось это сделать.
В-смысле, пристукнуть проклятых …расов! А то они в последние дни всякий стыд потеряли!..
Бедный Томер.
– Я попросил бы вас прекратить обсуждения, разговоры, и комментарии. И разойтись по каютам. Обсуждать произошедшее вы сможете потом. Уже после допроса. А сейчас мне крайне важно, чтоб вы не обменивались друг с другом никакой информацией.
Поэтому.
Анджей. До допроса вы будете находиться в нашей с лейтенантом Хваном каюте. – лейтенант недвусмысленно указал в её направлении рукой, – Вы, Огюстэн – в той, где вы ночевали. Гуннар. Вам придётся подождать допроса в каюте Томера. Вас это не сильно напряжёт? Отлично. Энди. Ты подожди у себя. Пётр. Вас я попрошу остаться здесь. Вы поможете нам перенести тела в коридор к тамбуру, после того, как мы тут всё осмотрим.
Все молча разошлись – а, вернее, разлетелись – по указанным каютам. Сопящий Моммсен забрался в угол, где потел, грыз ногти, и мрачнел, но помалкивал.
Назаров некоторое время повисел над телом Томера. Потом опустился перед ним на колени, придерживаясь за остатки ворса привинченного к палубе синтетического ковра, покрывавшего весь пол каюты. В первую очередь он тщательно обнюхал рот и нос бурильщика. Нет. Никаких подозрительных запахов. Да и не было у команды шансов протащить на «Дональда Трампа» наркотики или ещё какую психотропную гадость. Лицо мужчины уже начало синеть, но пока казалось просто очень бледным.
Теперь – руки. Странно. Назаров отлично помнил, что обрывок находился в правой кисти, но пальцы… Не были сильно скрючены, и сведены в кулак, или плотный захват. Непонятно, как он смог вырвать кусок кармана – сил для такого действия явно нужно приложить немало, и предсмертная судорога свела бы пальцы – как раз в крепчайший захват!.. А что самое странное – так это почему карман порвался именно так, а просто не оторвался по швам, весь, целиком!