Олег аккуратно отогнул пальцы Франкеля по одному, и тщательнейшим образом осмотрел ногти. Нет, ни малейших следов крови! Впрочем, и ниток или краски тоже.
Теперь грудь.
Удар ножом оказался нанесён, если можно так сказать, профессионально.
Проникающее на большую глубину ранение, остриё направлено так, чтоб прошло по нижней кромке рёбер, не касаясь их, и – вверх! Как раз туда, где по центру грудины располагается сердце! Человек, вонзивший нож именно так и сюда, наверняка отлично разбирается в анатомии. И понимает, что его сил может не хватить, чтоб пробиться напрямую, через кости грудной клетки, да и всегда есть риск, что остриё упрётся в ребро…
Собственно, описание подходит к доктору Хейдигеру – он и не очень силён физически, и анатомию, как специалист, наверняка знает – тьфу ты – знал! – превосходно…
С тяжёлым сердцем лейтенант перебрался к доктору Валкесу.
Тут сомнений никаких быть не могло: дыра от лазера в центре груди оказалась широкой и сквозной. Заглянув под матрац, Назаров обнаружил обгоревшее отверстие, попахивавшее горелой пластмассой, диаметром побольше дюйма, и приличных размеров дыру в ковре и пластиковом покрытии пола каюты. Весь ковёр возле дыры насквозь пропитался вытекшей кровью, образовав пятно в добрых полтора фута в диаметре. Значит, кровь из тела вытекла почти вся. Не менее трёх-четырёх литров… Заглянув сверху, лейтенант легко подтвердил свои предположения: оси всех отверстий совпадали, и то, что доктора Валкеса убили именно там, где он сейчас находится, сомнений не вызывает.
Сомнения и подозрения вызывает только расслабленно-счастливое выражение на его лице. Так могло получиться, если б убиваемый не понимал, что с ним происходит. Ну, или не чувствовал этого! То есть – или одурманен какими-либо вот именно – психотропными… Или просто – спал?! Спал так крепко, что ничего вокруг не видел и не слышал?!
И даже – не чувствовал?..
Осмотр тела доктора Хейдигера много времени не занял.
И хотя отверстие в голове не позволяло глядеть насквозь, никаких сомнений в том, что оно сделано из одной позиции, не имелось: на стене каюты, напротив дыр в голове, имелось и небольшое выплавленное отверстие – от прошедшего насквозь через череп луча лазера. Назаров повернулся к штурману. Вполголоса, так, чтоб уж точно никто вне комнаты его не расслышал, сказал:
– Очень странно, Ксю.
– Что именно, командир? – штурман и сам перешёл на полушёпот.
– Я… – тут Олег подумал, что вовсе незачем им разговаривать на столь важную тему при свидетеле, и поспешил поправиться, – Всегда считал, что человек не может удерживать лазер достаточно долго, если стреляет в себя. Особенно в кость. Боль ведь – адская! Это – не пистолет, пуля из которого пробивает всё мгновенно, тут нужно – ждать. А у доктора – прожжены обе височных, и даже переборка у кровати повреждена, а лазер из руки – не выпал! Или рука конвульсивно не отдёрнулась!
– Действительно, странно, командир. – Хван, повернувшись к лейтенанту, нагло подмигнул, – Но, похоже, тут свою роль сыграла как раз невесомость. Она могла удерживать руку в нужном положении даже без участия отключившихся мышц.
Назаров «тонкий» намёк понял, и, кивнув в ответ, закрыл и эту тему. Зато повернулся к Моммсену:
– Пётр. Я попрошу вас никому ничего из того, что вы только что услышали, не говорить. И ни с кем никакими своими мыслями не делиться.
Под взглядом командира мужчина поёжился, отведя взгляд на пару секунд в сторону. Но потом снова посмотрел в глаза лейтенанту:
– Разумеется, командир, сэр. Я и сам прекрасно всё понял. Незачем убийце знать, что его коварный план раскрыт!
– План ещё не раскрыт. И убийца ещё не то, что не найден – но и не заподозрен!
У нас пока нет никаких фактов, только смутные подозрения! Как нарочно, вся аппаратура, которая могла бы нам сейчас помочь, погибла вместе с «Дональдом». Ни снять отпечатки пальцев, ни сделать баллистическую экспертизу, ни «унюхать» посторонние запахи мы не можем… Как и найти микрочастицы, скажем, кожи под ногтями… А можем мы рассчитывать только на свои глаза, и вот это! – Назаров постучал себя по виску согнутым пальцем, – Так что, ещё раз прошу вас – никому ни слова!
– Хорошо, командир… – заметно было, что Моммсен мнётся и стесняется. Открывает, и снова закрывает рот, смотрит то в угол, то на трупы. И явно хочет что-то спросить.
– Ну? – Назаров вздохнул, – Давайте уже, что там у вас?