– Чёрт вас возьми, лейтенант! Да я вам уже три раза всё рассказал! И с начала, и с конца, и с середины! Думаете, я совсем тупой, и не знаю, как проводятся допросы? Вы специально повторяете одни и те же вопросы, думая, что если это я их грохнул, рано или поздно я понервничаю, запутаюсь, и в чём-то ошибусь! И начну сам своим показаниям и противоречить! Нет уж. Я скажу то, что и сказал в самом начале: встал чтоб по…ать, увидал на обратном пути через дыру – Томера. У …едиков. Удивился, вплыл к ним… Вот и всё. Да и если бы это я их – за…бенил! – на кой бы … мне орать?!
От излишней хитро…опости?!
Назаров позволил себе чуть усмехнуться:
– На самом деле то, что вы нервничаете, Анджей, и даже пропотели насквозь свою рубаху – как раз может говорить в вашу пользу. Потому что убийца вёл бы себя совсем не так. Он бы нас на … не посылал, а наоборот: скрупулёзно и последовательно, терпеливо и спокойно, одними и теми же словами повторял одно и то же. Как бы давая этим понять, что уж ему-то по этому поводу беспокоиться и нервничать, точно – незачем!
– Ну, спасибо, прямо гора с плеч! – иронии и желчи в тоне начальника бурильщиков не заметил бы только стул, на котором он сейчас сидел, ухватившись обеими ладонями за боковины сиденья, – Так, значит, я не убийца? Вот уж потрясающая для меня новость! А то я сам её не знал!
– Вот уж нет. Я вам ничего такого не сказал. В-смысле – что вы – не убийца.
Я просто сообщил, что ваша реакция на допрос не такая, как могла бы быть у вероятного преступника. И вся ваша злость и бравада может быть просто, вот именно – признаком хитро…опости, как вы изволили выразиться. Да и вспотеть не так уж и трудно, напрягая мышцы, и подделав таким образом и моторику тела. Так что подозрения с вас не сняты. Хотя допрос на настоящий момент и окончен. И я официально запрещаю вам говорить с остальными людьми о том, о чём мы беседовали с вами. И прошу пока оставаться здесь, до того момента, как мы закончим беседовать со всеми. – Назаров щёлкнул кнопкой диктофона, через секунду услышал и второй щелчок: штурман тоже выключил свой.
Командир сказал:
– Не для протокола. Не злитесь, Анджей. Вы отлично понимаете, что до выяснения всех обстоятельств самоубийства и убийств моя обязанность – подозревать всех.
После гнетущей паузы Анджей словно очнулся. Покачал головой:
– Ладно, сэр, проехали. Я понимаю: работа такая. И я не в претензии. – он первым протянул руку. Назаров пожал её.
– Нет, ничего такого «особенного» в их поведении… И взаимоотношениях я не замечал в последнее время. Только разве что… Ну, как только они поняли, что скоро смогут… Ну, это… Предаваться своим утехам снова, наедине, совсем распоясались! Уж и посматривали друг на друга, и за ручку нежно так придерживали, и глядели… Сволочи. – чувства в голосе Гуннара не позволяли усомниться в его подлинных чувствах к «семье» учёных, – Простите, сэр: нельзя так о мёртвых. А вот Томера жаль. Да только сам он – баран! Не …рена было прикалываться, и плотоядно поглядывать на этого идиота Валкеса.
Ещё и подмигивая!
– Так вы считаете, что это именно Томер своим необдуманным и вызывающим поведением спровоцировал то, что произошло?
– Ну… Утверждать вот так, совсем уж категорично, я бы не стал, конечно… Но то, что он и сам нарывался, и козла Валкеса подставлял – так это сто процентов! Думаю, он получал с этого, ну, с того, как бесится доктор Хейдигер, реальный кайф!
– Как вы думаете, для чего он всё же делал это?
– Ну… – пожилой бурильщик пошкрёб подбородок, на котором имелась чрезвычайно густая и курчавая седоватая – он не красил её принципиально! – борода, – Думаю, что всё же не для того, чтоб и правда – отбить этого козла у этого козла. А типа – для развлечения. Всё равно заняться-то у нас в последнее время было особо нечем! В качалке не покачаешься, в телезале не посидишь… Не корабль же! А тут… Всё работа, да работа. Пусть и по обустройству… Э-эх… Но мы ведь уже почти закончили с этим, сэр?
– Да, Гуннар. Почти закончили. И теперь, ваша правда, времени у нас будет куда больше. Вот и прошу вас: и сами не занимайтесь такого рода «развлечениями», и своих младших коллег постарайтесь отговорить. Мы все видели, к чему это может привести. При всей кажущейся «невинности».
– Да, командир, сэр. Вижу. Уж не сомневайтесь: я так дурить не буду. И ребятам скажу.
– Вот и отлично. А сейчас хочу вам напомнить, что о нашем разговоре вы никому не… – Назаров повторил то, что уже сказал Галопану и Полонски, про себя думая, что ну вот не подкопаешься к старику. Ведёт себя в меру спокойно, и в меру волнуясь. Руками, сложенными на коленях, как бы нервно перебирает, и стряхивает несуществующие пылинки и соринки со штанин. Словом, старается и следствию помочь, и на себя подозрения не наводить. На одни и те же вопросы отвечает одно и то же. Хоть и разными словами. Но – не сбивается, и не пузырится, как Анджей, вероятно, считающий себя частично ответственным за произошедшее: ну как же – не уследил! Это его человек позволил себе… Злую шутку.