Но боль в груди. Она все равно моя.
Алекс умер несколько минут назад, его тело не успело остыть, в тот момент единственное, о чем я думала, это как жаль, что я не успела с ним попрощаться. Полюбоваться его ямочками на щеках, услышать голос, говорящий о любви.
Я все потеряла.
Возможно, это моя вина. Я должна была найти способ, что бы мы нашли друг друга. Возможно, нужна была некая жертва с моей стороны. Если бы я пробралась сквозь кусты лабиринта, и перетерпела боль от шипов, вонзавшихся в кожу и плоть, этого было бы достаточно. Я бы нашла его. И Алекс бы сейчас принадлежал мне.
Просто нужно уметь идти на жертвы, ради любимых.
Я лежала в постели, пытаясь взять под контроль свое сердце и сбившееся дыхание. Под впечатлением от увиденного во сне, я поковыляла в душ. Роман еще спал, а мне хотелось немного побыть одной.
Я влезла в душевую кабинку, включила горячую воду, и села под горячие струи воды.
Я задумалась о том, увижу ли я еще, когда-нибудь Алекса?
У меня достаточно денег на счету в банке, что бы попытаться скрываться от братства в какой ни будь глуши. Но это также значит, что я буду скрываться и от Алекса.
Интересно, он думает обо мне, или уже забыл? И главное, почему я не могу забыть его?
Этой ночью мы слушали какую-то рок группу. Роман сам выбирал что поставить, и мне всегда нравился его выбор.
Под энергичное звучание гитары и барабанов я потягивала свой единственный бокал красного вина. Единственного, потому что, мой вечно переживающий за меня друг, не позволяет мне ничего крепкого, и в большом количестве. Сама я с удовольствием напилась бы в хлам. Я честно старалась не капризничать, по этому поводу, но иногда выходила из себя и брюзжала как старая алкоголичка, которую вынудили бросить пить. Но Роман только улыбался, дружески подтрунивал, и все равно не давал текилы.
Вино было вкусным, но скользнув в желудок, не заполняло пустоты в душе, не помогало заглушить одиночество, не растворяло обиды.
Я так давно не брала в руки сигарету, и уже подзабыла какова она на вкус. Привычка ушла, но мне отчаянно хотелось закурить. Может, я надеялась что, ощутив между пальцами дымящуюся сигарету, я почувствую себя прежней, такой, какой была до приезда в Рим?
К черту.
Глядя на мелкие волны, накатывавшие на белый песок, хотелось утопиться.
Но, подумать только, и это тоже мне запрещено.
Во всем виноват идиотский сон, где я увидела, смерь Алекса. Я пыталась анализировать его, но никакой логики в этом нет. Я не имею дар, видеть в своих снах будущее, значит это не должно сбыться. Переживать за него не имеет смысла. Но поневоле сама себя вогнала в тоску по блондину. Я вытащила все воспоминания о нем из всех запертых ящичков своего подсознания. Я думала о нем постоянно. Теперь я скучала по нему как никогда. И мечтала о встрече с ним.
Я услышала голос Романа, вывивший меня из моих мыслей.
-Что?
-Я говорю, ты не хочешь поговорить?
-О чем?
-Ну, у меня есть вопрос, но я не уверен, что ты меня ни пошлешь куда подальше.
-Не пошлю. Я ведь обещала быть открытой.
-Я уже думал, ты сама об этом забыла.
-Нет. Спрашивай.
-Ты думаешь о блондине?
-Да.
-Ты дашь ему шанс в будущем?
Я вздохнула, и попыталась дать правильный ответ.
-Я не уверена что у меня есть будущее. Или не так. Роман. Я не хочу для себя будущего.
Я замолчала, мне больше нечего сказать.
-Это все? Никаких объяснений? Я должен принять твой ответ, и гадать, что это значит, а главное почему?
-Ты знаешь, что может стать с двумя взрослыми людьми, если они потеряют ребенка, которого очень сильно любили?
-Это риторический вопрос?
-Я знаю, что произошло с моими родителями.
-Почему-то мне кажется, что ничего хорошего.- Проворчал мой друг.
-Вовсе нет. С ними все в порядке. Они живут в том же месте, мать сидит дома, выращивает виноград и клубнику, а отец занимается бизнесом. С годами он стал намного больше приносить прибыли. Они живут дальше.
-Так, мы вроде должны радоваться?
-Знаешь, чего не хватает, в этой красивой жизни?
Я догадываюсь, он мысленно нарисовал себе эту картину. И не понимает что в ней не так.
-Нет.
-Дети. На самом деле, они не стали жить дальше. Они до сих пор страдают, из-за смерти единственной дочери. Они законсервировали свою боль и хранят ее, время от времени забывая, но, не расставаясь с ней на самом деле.
-Они не завели другого ребенка? Откуда ты это знаешь.
-Ох, Роман, я слишком много знаю. - Помолчав, я продолжила. - Мы с мамой посадили эти виноградники, она бережет их. А отец не убрал качели во дворе. Когда он их поставил, я вся извозилась в краске, потому что капризничала что они синего цвета, а я хотела розовые и, конечно же, добившись своего, полезла помогать. Он обновляет краску каждый год. На мой день рождения. Они потеряли меня, и винят в этом себя. На их улице установлена камера, и еще две во дворе. У меня есть пароль к специальной программе, через спутник я могу наблюдать за ними. За их полу жизнью.