-Крис, - слышу голос Джона и поднимаю голову, в руке он держит две чашки.- Это чай.
-Спасибо, - говорю я и сажусь, он протягивает мне чашку, беру ее и делаю глоток. Чай обжигает мое горло, но боль в сердце не дает почувствовать что то другое так же сильно.
-Так что случилось? - интерисуется он, а затем делает глоток чая.
-Я все испортил,-шепчу я, иначе мой голос будет дрожать, я просто жалок.
-Конкретно сегодня, то что ты все испортил, я знал еще вчера и позавчера,- Джон садится ко мне на кровать.
-Когда она сказала мне про беременность, я запаниковал. Да мне страшно, к тому же ей я говорил, что детей планирую лет через десять, а она уже была беременна. А сегодня мне как будто дали поддых. Я прогулялся, купил цветов и поехал к ней, но ей нужно время.
-Не переживай, бро, все будет хорошо, - говорит Джон.
-Как Оливия? - спрашиваю я, мне нужно отвлечься.
-Нормально, и сейчас мне нужно ей позвонить и спросить, как она добралась, - он стучит мне по плечу и уходит.
А я остаюсь один в спальне, где когда то наслаждался каждой ночью. Допиваю чай и вновь ложусь, закрываю глаза. Одно я знаю точно, если Эмма меня так и не простит, то ребенка своего я не оставлю.
Утро наступает слишком быстро, я и Джон уже подьезжаем к лаборатории, я почти всю ночь не сомкнул глаз, но под утро все таки чуть чуть поспал. Нужно узнать у Эммы, что ей нужно, может какие витамины, а может она хочет что то особенное.
-Всем доброе утро, - радостно произносит Джон, он кажется реально счастлив, наконец то и на его улице праздник. У него были отношения на одну ночь, но он старался не к кому не привязываться, а тут с девушкой. Но только Оливия никогда не станет Кэтрин, как бы они не были похожи.
-Такер, тащи свою жалкую задницу в больницу, вот адрес. Эмме стало плохо, - говорит Боб и протягивает мне адрес с бумажкой. И тут мне по настоящему становиться страшно.
Я бегу назад в машину, нет, пусть с ней и с ребенком все будет хорошо, она не может его потерять, я тоже не могу. Включаю мигалку, чтоб доехать без пробок, мне нужно срочно оказаться рядом с ней, все трудности мы должны проходить вместе, крепко держась за руки.
В больнице подбегаю к стойке с медсестрой, которая говорит по телефону и не реагирует на меня. Мне приходится несколько раз повторить имя, но внимания так и не привлек.
-Эмма Хастинг, - громче повторяю я, от чего женщина вздрагивает, а телефон из ее рук падает на стойку.
-Кем вы ей приходитесь? - спрашивает женщина позади меня, оборачиваюсь и вижу доктора лет сорока.
-Отец ребенка, что с ней? - спрашиваю я и молюсь про себя, чтобы все обошлось.
-Матка была в тонусе, сейчас ей докапают капельницу, а потом сделают узи. Могу проводить вас к ней, - предлагает она, и я сразу же киваю головой.
Следую за врачом, по пути натягиваю халат и бахилы, она приводит меня в какую то комнату, но там уже пусто.
-Где она? - панически спрашиваю я, меня продолжает трясти.
-Наверное ушла на узи, идите за мной.
Мы идем на следующий этаж и там я вижу ее. Она сидит на кушетке и разговаривает с мужчиной, но она поднимает свои глаза и видит меня. Подхожу к ней и просто беру за руку. Сейчас мне не нужно ее разрещение. Эмма не убирает свою руку, чему я очень рад. У неё красные и опухшие глаза, от чего на сердце становиться ещё тяжелее.
-Здраствуйте, - обращаюсь я к доктору и смотрю на него, надеясь, что он прояснит ситуацию.
-Доброе утро, вы отец?
-Да, все хорошо?
-Сейчас сделаем узи и посмотрим, но думаю ничего страшного, - врач достает какую то трубку и пакетик, похожий на презерватив. Я смотрю на нее, потом на врача, а потом на Эмму. - Раздевайтесть.
-Крис, отвернись, - просит Эмма, и тут до меня доходит, что доктор собирается делать с этой трубкой.
-Я буду смотреть в монитор, - говорю я и слабо улыбаюсь, Эмма краснеет.
-Я накину простыню, на всякий случай, - добавляет врач. Я отворачиваюсь, жду, когда он проведет свою процедуру, даже не злюсь, хотя процедуру могла бы провести и женшина, но сейчас важнее наш малыш.