Врет.
— Эх, Люба! — обхожу кресло и кладу ей руки на плечи.
Чуть сжимаю, массируя, и она вся напрягается. Склоняюсь к ее уху и понижаю голос.
— То Смирнова, то Ирка. Теперь ты.
— Р-роман Петрович, — Любка довольно резво вскакивает с кресла и вжимается в мой стол. — Я замужем.
— Пф! — закатываю глаза и улыбаюсь. — Разве это проблема?
Отодвигаю кресло и иду к ней медленно, как хищник к забившейся в угол добыче. Люба мечется глазами по кабинету, но с ее габаритами сбежать не так-то просто.
— Хочу тебя, Люб. — усмехаюсь. — Буду за сплетни на заводе оргазмами наказывать. То импотент я, то еще что-то придумали.
— Роман Петрович, — выдыхает она испуганно. — Я не могу. Это не я!
— А кто? — щурюсь, останавливаясь очень близко, и поправляю ей прядь волос.
— Так Ирка со всеми шушукалась утром о чем-то.
— О чем? — усмехаюсь.
— Да не знаю я! Мне некогда!
— То-то я смотрю, декабрь сверх нормы закрыли. А это моя Люба старается. Иди сюда, поощрю тебя. — подхватываю ее под бедра.
— Роман Петрович! — верещит Люба на грани с ультразвуком, упираясь мне в плечи. — Прекратите, пожалуйста! Не надо!
Конечно же, я не смогу ее поднять, просто блефую, но этого достаточно.
— Да о том, что у вас с Женькой было что-то! — орет Любка дурниной. — Я не слушала, правда!
— Ну, смотри, Люба! — отпускаю ее и поглаживаю по плечу. — Если что, заходи.
Она собирается что-то ответить, но замирает с открытым ртом. Я тоже удивленно отстраняюсь, услышав, что в коридоре раздаются какие-то странные звуки. Прислушиваюсь и понимаю, что это женские крики.
Глава 21. Роман
Вот оно любопытство! Люба, отталкивая меня, бросается к двери. И эта женщина будет мне твердить о том, что не в курсе последних событий?
Когда дверь открывается, истерические визги доносятся громче.
Бросаюсь на звук, потому что чуйка подсказывает, что там замешана моя Барби. А вдруг Ирка решила сорвать злость на ней?!
Толкаясь, вываливаемся с Любкой на лестницу и я замираю от неожиданности.
— Женя, — выдыхаю, теряя дар речи, потому что моя кукла тащит за волосы непутевую кладовщицу. Та держится за хвост и орет дурниной, царапая ногтями Жене руки.
Но мой хрупкий терминатор будто не чувствует боли и целеустремленно двигается вперед.
— Щас ты всем расскажешь, кто у нас шалава, — рычит Смирнова, не замечая нас. — Щас ты и про подсобку расскажешь, и про то, кто каким местом премии зарабатывает!
— Женя! — зову громче, бросаясь к ней. Она оборачивается и останавливается, но черную гриву Ирки из кулака не выпускает. Та стонет.
— Женя, ты что творишь? — ошарашенно смотрю на мою девочку.
Злая, раскрасневшаяся и взлохмаченная, она тяжело дышит и сверлит меня тяжелым взглядом, но ничего не отвечает.
— Отпусти ее. — смотрю в темные от ярости глаза и чувствую, как сердце набирает обороты. — И пошли в кабинет, поговорим. Ты что, мужик — кулаками проблемы решать?
— Никуда я с вами не пойду, — выдыхает Женя и резко отпускает хвост Ирки, отчего та по инерции трескается головой об ступеньку и матерится. Мне к груди тут же припечатывается лист А4, который я даже и не заметил во второй руке. — Забирайте свою мымру, раз она так вам нужна.
Смирнова делает попытку сбежать, но я ловко перехватываю ее за руку и дергаю на себя. Ныряю ей под мышку и взваливаю на плечо. Женя тут же начинает по-девчачьи молотить меня по спине. С силой хлопаю ей по заднице, чтобы успокоилась. Взвизгивает.
— Люба, Иру — расчесать, отправить на рабочее место. Если на этом пиздец не закончится, переувольняю к херам всех баб. Будете дома с соседками сплетни обсуждать.
Люба послушно кивает и бросается к кладовщице, а я разворачиваюсь и несу Женьку в кабинет. Она молчит и шмыгает носом всю дорогу.
По пути читаю бумагу, что она мне вручила. Заявление об увольнении. Еще и в делопроизводстве успела зарегистрировать. Тамара Сергеевна с меня три шкуры снимет, если я ей его с резолюцией не верну.
Как только захожу в свой кабинет, сразу закрываю дверь на ключ, сажусь в рабочее кресло, а терминатора Евгению сажаю на стол напротив себя. Пододвигаюсь ближе, оказываясь между ее ног и достаю из кармана сигареты.
Прикуриваю, наблюдая за Женей. Она не плачет, но то и дело шмыгает носом, будто вот-вот готова разреветься. А еще мелко дрожит.
Сворачиваю из ее заявления рулек и отдаю ей в руки. Затем пихаю в зубы свою сигарету.
— Кури, — рычу и наклоняюсь к нижнему ящику.