– Прости. Сейчас никак. Я перезвоню, – быстро бросает она собеседники и спешит за мной.
Я слышу цокот ее каблуков и понимаю, что она снова за мной не успевает, поэтому переходит на быстрый шаг, почти бег. В ожидании лифта я решаю отложить дела и сходить с Далией на обед. Еще несколько дней назад я был уверен, что у нее никого нет. Кажется по этой причине она собиралась уйти из компании. Но где она в такой короткий срок нашла себе парня, и какого черта бегает на свидания с малознакомым человеком?
Пока мы добираемся в ресторан я злюсь на себя. Было ошибкой дать ей немного свободы. Она моя и только моя, я не собираюсь делиться ею ни с кем. Где-то в глубине мелькает понимание, что я злюсь из страха потерять ее, но я гоню прочь эту мысль.
За обедом я запоминаю каким блюдам, и напитку она отдает предпочтение и мысленно делаю себе пометку. В ожидании заказа мы обсуждаем другие блюда и я узнаю, что Далия не любит морепродукты, лук и острую пищу. Мы никогда прежде не говорили ни о чем, что не касалось бы рабочего процесса, поэтому на протяжении оставшегося обеденного перерыва, ловлю на себе изучающий взгляд помощницы.
Мой мобильный звонит, когда мы едем обратно в офис. Обычно все рабочие звонки проходят через Далию, но некоторые из них я принимаю лично. Как, например, этот звонок. Я удивлен, что он звонит и тороплюсь принять вызов.
– Да, – коротко отвечаю.
– Добрый день, господин Акиф. Вчера было проникновение на объекте.
Ого. А это уже интересно.
– Нашли лазутчика?
– Нет, – отвечает собеседник.
– Что-то еще произошло? Есть предположения что побудило его к этому?
– Нет, господин. Но инцидент произошел как раз в тот момент, когда с проверкой приходила ваша сотрудница.
– Отправь мне записи с камер.
– Сейчас сделаю.
ГЛАВА 9
ГЛАВА 9
***
– Я не собираюсь идти на урок, – равнодушно бросаю я другу, – последний раз спрашиваю: ты со мной?
– Сардар, я не собираюсь пропускать занятия. Да и куда мы пойдем? На территории школы разгуливать нам никто не даст.
Никогда не понимал почему Шамиль не разделял мою точку зрения. Уже некоторое время я говорю ему о том, что ужасное поведение преподавателя на уроке недопустимо. Не было ни одного урока, чтобы учитель не унижал или оскорблял кого-то из учеников. Грубыми словами он наносил пощетчины своим ученикам, которые не могли ему возразить, и тем более, рассказать об этом родителям. Учитель запросто придумывал клички ученикам, которые не были так хороши в знании его предмета. Он заставлял выходить к доске тем, кто хуже всех писал письменные работы, и вынуждал их слушать мерзкие комментарии одноклассников и своего гнусного учителя. И хоть ни я, ни Шамиль еще ни разу не были словесно унижены у доски, я не собирался даже присутствовать на этом ужасном представлении.
Я еще не представлял как можно наказать этого мерзавца, но точно собирался принять меры, чтобы он в кратчайшие сроки покинул школу.
– Шамиль, ты либо идешь со мной и не задаешь вопросов или валишь на урок, – жестко припечатываю я друга.
– Не собираюсь учавствовать в этом. Прости, – тихо говорит он и словно этого мало, отступает на шаг назад.
Вот как.
Принимаю его решение кивком головы, набрасываю на плечи сумку и выхожу из школы. Не без сложностей, покидаю пределы дорогого учебного заведения. У меня не было конкретной цели, когда я оказался на улице, но то, что я собирался провести время с пользой и обдумать ситуацию с преподавателем было делом решенным. Я бесцельно бродил по улице и задумчиво глядел под ноги. Прокручивал в голове поведение жестокого учителя и понимал, что его не только нужно прогнать, но и добиться того, чтобы тот никогда не мог работать в других школах. Этого человека вообще следует держать подальше от детей. Он ведь ненормальный и это очевидно. Единственное, что никак не укладывается в голове, это почему взрослые до сих пор не увидели его истинную сущность.
Я остановился, когда на асфальт упала первая капля. Поднял голову к небу и заметил серые тучи. Кажется начинается дождь. Нужно найти укрытие. Кручу головой в поисках яркой вывески какого-нибудь магазина или кафе. На противоположной стороне дороги автобусная остановка у полуразрушенного старого здания.
Кажется, я слышал, что его должны снести в ближайшие дни.
Только потом я обращаю внимание на то, где нахожусь. Стою у высокого решетчатого забора, за которым мрачным сооружением возвышается детский дом. Обитель сиротских детишек, как сказали бы ребята из нашего класса. Я никогда не чувствовал жалости к тем детям или что-то еще. Мое отношение к сиротам было ровным. И я не собирался задерживаться у ржавого забора и рассматривать деревянные окна старого здания. Хотел уже двинуться дальше, в поисках цивилизации, но тут мое внимание привлекло движение.