Глава 8
Позавтракав, я решила выйти из комнаты. Для предлога и оправдания я прихватила с собой поднос с посудой. Страх и волнение присутствовали, но я постаралась их отбросить. Опасности и угрозы я почему-то не ощущала. Давление — да! Но угрозы — нет! Поэтому, я приоткрыла дверь и одним глазком оценила обстановку. Никого не было видно, ровно как и не слышно. Я несмело вышла из комнаты, предусмотрительно оставив открытой дверь для возможного отступления. Первое, что я оценила, так это приятный древесно-хвойный запах. Мгновенно в голове возникло сравнение этого запаха с большими деньгами, солидностью, статусом. Я ощущала себя здесь лишней! Не вписывающейся в интерьер!
Высокие потолки были повсюду и лишали дома уюта. Простор создавал ощущение незащищенности. Хоть все было красиво и продуманно, мне не нравилось за пределами комнаты, в которую меня заселили.
Я тихо прошла к широкой лестнице и спустилась вниз. Повернула налево, как мне объяснила Лилия Михайловна, и открыла нужную мне дверь. В нос тут же ударил запах еды. Вкусной еды. Старушка суетливо бегала от одного стола к другому, не замечая меня. Кухня по размеру оказалась большой и поставлена буквой «Т» с большим островком посередине. Вот на кухне ощущался комфорт и домашний уют. Мелочи в виде висящего на крючке фартука с рюшами, прихватки, что лежали на тумбе, цветы в вазе на столе со скатертью — все это создавало домашнюю атмосферу.
Стараясь не напугать домработницу, я тихонько прокашлялась, привлекая к себе внимание. Женщина тут же обернулась и при виде меня улыбнулась.
— Ой, не стоило нести поднос, милая! Я бы и сама забрала! Немного завертелась с обедом! — стала оправдываться старушка, вытирая руки об фартук и забирая у меня поднос.
— Мне не трудно!
— Правильно! Обвыкайся здесь! Может ты еще чего-нибудь хочешь? Еще чая или тебе нравится кофе? Я могу сварить!
— Нет-нет! Спасибо. Не нужно суетиться! Я ничего не хочу. Я пойду.
— Если что захочешь — смело приходи! — сказала напоследок Лилия Михайловна.
Я только кивнула и вышла из кухни. Гостиная находилась справа от лестницы. Огромная, с большим камином, в котором тихо потрескивали дрова. Я огляделась по сторонам, нет ли кого и, убедившись в этом, подошла к камину. Дверца в него была закрыта, но даже так от него исходило приятное тепло. Я подставила руки поближе и стала греться. Мой старый свитер мгновенно впитывал исходящее тепло и передавал коже. Рядом с камином стояло старинное кресло, с деревянными подлокотниками, как из фильма про Шерлока Холмса. На стенах висели картины и светильники в позолоченной оправе. Темные обои добавляли трагизма этой комнате, но дело спасал камин. Всегда мечтала вот так посидеть возле огня холодным зимним днем. На улице вьюга и мороз, а дома тепло и уютно. Только это не мой дом, мне здесь совершенно неуютно, и еще я очень хочу сейчас побывать у мамы на могиле.
— Вот ты где, — прогремел голос отца со стороны лестницы. От неожиданности я вздрогнула и отпрянула от огня. Отец видимо заметил это. и черты его лица смягчились. — Не уходи от камина, я спускаюсь к тебе.
Он спустился и подошел ко мне почти вплотную. Не отрывая взгляда, отец смотрел на меня, словно изучая. Мне стало неловко от такого пристального внимания и я невольно отвернулась к огню.
— Ты очень похожа на свою мать… — с грустью сказал отец и прошел к креслу. Устало присел и жестом указал мне на диван рядом. — Как ты себя чувствуешь? Ты меня напугала, детка!
Мне хотелось сразу, без прелюдий, начать задавать вопросы, но я вовремя остановилась. Выдохнула и села на мягкий диван. Все по очереди!
— Все в порядке.
— И часто у тебя случаются обмороки? — с беспокойством спросил отец, склонив голову набок.
— Нет. Впервые.
Я отвечала сухо и односложно. Я сидела на краю дивана, с прямой спиной, сложив руки на коленях, как в школе, когда отчитывают за плохие оценки.
— Мы с тобой не договорили, поэтому, я хочу побеседовать сейчас. Ты не против?
— Нет.
— Хорошо, — сказал отец, хлопнув в ладоши. — Диана, я знаю, что ты осталась совсем одна и о тебе некому позаботиться!
— Мне девятнадцать! Я в состоянии сама о себе заботиться! — запротестовала я, с вызовом вглядываясь отцу в глаза. — Я работаю, где жить у меня есть. Не жалуюсь!
— Да, да! Это я знаю, детка, — согласно поднял ладони отец, — Но! Разве это работа? У тебя нет образования! Ты постоянно работаешь за гроши! Ты посмотри, какая ты худая! Истощенная! Я могу тебе все дать! Все, что у меня есть!
— Мне ничего не нужно, — протестовала я, не поднимая глаз. Я не хотела на него смотреть. Я понимала, что слова отца не лишены истины, но, как известно, правда всегда тяжело и больно воспринимается!