Неужели она ждет разрешения? До этого она свободно входила в мою комнату.
— Заходите, Лилия Михайловна, — сказала я, надевая носочки и тапочки на ноги, чтобы идти на ужин.
Женщина приоткрыла дверь, но осталась за порогом комнаты, выглядывая в щель.
— Ужин готов. Твой отец ожидает тебя в столовой, — проговорила она, осматривая меня с ног до головы, словно оценивая, можно ли меня выпускать к нему в таком виде. — Если ты собралась, я могу тебя проводить!
Проводить — это конечно мило, но за те дни, когда отца не было дома, я изучила все комнаты и прекрасно знала, где находится столовая. Но отказывать Лилии Михайловне не хотелось, поэтому я послушно кивнула и пошла следом за ней.
Войдя в столовую, я увидела красиво накрытый стол. Красивая скатерть, столовые приборы, а посередине — ваза с цветами. Во главе стола сидел отец. Он тоже не стал переодеваться и был в том же спортивном костюме, что и до этого. В нем он мне нравился больше. Вместо делового и строгого правителя передо мной был простой мужчина, домашний и добродушный.
— Присаживайся сюда, — отец указал на место рядом с собой, где стояли столовые приборы. Но напротив были такие же. Я присела на свое место, и отец продолжил говорить: — Я рад, что ты приняла мое приглашение. Меня не было три дня, поэтому сейчас мне интересно узнать, как ты их провела. Все ли было в порядке? Не обижал ли кто?
Обижал! Стоит ли говорить, что меня и кто на самом деле обижает? Но решила это оставить в себе и быть, как сказала бы моя мама, «за все благодарна»!
— Все хорошо. Никто не обижал! — сухо ответила я. Сидеть в компании отца было некомфортно, ведь по сути, рядом со мной сидит абсолютно чужой человек.
— Как занятия у Льва Александровича? Нравятся? — продолжил допрос отец, наблюдая за мной. Я сидела, опустив голову, и смотрела на свои руки.
— Да. Спасибо.
Напряжение накалялось. Отец расспрашивал с пристрастием, а я через силу отвечала, не понимая, что еще должна сказать. К моему счастью, в столовую вошла та женщина, которую я видела перед отъездом отца, убирающую прихожую. Отец повернулся к ней и одобрительно кивнул, не говоря ни слова. Та развернулась и ушла, скрывшись за дверями.
Не прошло и минуты, как послышался странный звук, приближающийся к столовой. Дверь открылась и внутрь вошла женщина, катившая тележку с блюдами. Вначале она подъехала к отцу, поставила перед ним блюда, потом переехала ко мне и подставила точно такое же блюдо передо мной. Сняла крышки и поставила остальное на стол. Там был хлеб в корзинке, фрукты и овощи с зеленью. На место напротив меня она поставила блюдо, но оставила его закрытым.
— Приятного аппетита! — сказала женщина и, взяв тележку, быстро засеменила за дверь, оставляя нас наедине.
От еды исходил чудесный аромат. Сегодня на ужин был стейк из форели с овощами и рисом. Я взяла вилку в руки, но под пристальным взглядом отца так и не решилась начать есть. Чтобы хоть как-то разбавить обстановку, я решила тоже пожелать ему приятного аппетита, хоть бы попробовать быть вежливой.
— И тебе, Дианочка, приятного.
Я наколола вилкой кусочек рыбы и положила его в рот. Вкуснота! Захотелось еще. Аппетит в последнее время меня пугает. Мне все чаще хочется есть, учитывая то, что раньше я ела буквально раз-два за день. Я поглощала кусочек за кусочком, пока в столовую не вошел Назар. Он спокойно прошагал к месту, где стояло еще одно блюдо. Сел за стол и посмотрел на меня. Я тоже на него посмотрела, только недолго. От некстати всплывших воспоминаний меня захлестнула неловкость. Отец же смотрел на Назара внимательно, не отводя взгляда. Подождал, пока тот взял салфетку и положил себе на колени.
— Ты задержался! — заметил отец, не скрывая недовольства. — Что-то не так?
— Все нормально. Нужно было решить пару моментов с ребятами!
Назар держался свободно и легко, но что-то мне в его голосе не понравилось. Отцу видимо тоже — он нахмурился и поджал губы. Назар снял с блюда крышку и отложил в сторону.
— Приятного всем… — сказал он и, не дожидаясь ответа, стал быстро поглощать пищу, не обращая внимания на вопросительный взгляд отца.
Отец наоборот отложил вилку, сложил руки и поставил локти на стол. Стало окончательно не по себе и неуютно. Концентрация напряжения в воздухе, казалось, зашкаливала! Мне перехотелось есть и пить, да и вообще находиться здесь. Учитывая тот момент, что мой мозг немного стал абстрагироваться к этому дому и происходящему в нем, к людям он так и не смог привыкнуть. Становилось страшно. Я сложила руки на коленях и просто стала смотреть на свои ноги, изредка посматривая исподлобья то на отца, то на Назара, на их смену настроения.