Петр зло отшвырнул отца на охранников, словно отбрасывая мусор, и тот упал на колени, не устояв на ногах. Испугавшись за отца, я тут же бросилась к нему, подбежала и упала на колени. Я взяла лицо отца в свои руки и стала его трясти, приводя в сознание.
— Отец… Прошу… Очнись… — слезы лились потоком. Я шептала и кричала, пытаясь хоть что-то сделать, но глаза его были закрыты. Я испугалась, что Петр его убил, но тут отец приоткрыл глаза и зашипел.
— О, боже… Ты живой… — с облегчением прошептала я, проводя большим пальцем по его щеке. — Я так испугалась…
За слезами я не заметила, что позади меня стоит Петр. Только когда крикнул Назар, чтобы чудовище ко мне не прикасалось, я повернула голову и увидела, как Петр смотрит на меня. В глазах не было жалости или сочувствия. В них был триумф!
— Колеса пробить, а эту, — Петр указал на меня, — в машину!
Я повернулась к отцу и увидела на его лице животный ужас и безысходность. Со спины меня рывком подхватили с асфальта и подняли на ноги. Я стала извиваться и отпихивать амбала, пытаясь сбросить с себя руки, но он цепко сжал пальцы на моем запястье, так что мне стало больно. Я искала помощи во всем. Пыталась найти взглядом Назара и увидела, как он пытается бороться с охранником, но тот, имея преимущество, одним ударом по затылку отправил Назара на снег. Я кричала и пыталась призвать Петра к благоразумию, но он даже не слушал, направляясь к машине.
Меня силком поволокли к высокой черной машине и, будто мешок, закинули в нее, не заботясь о том, как я в нее упаду.
Глава 25
Сидя на заднем сиденье, я видела в лобовое стекло страшную картину. Отец и Назар без сознания лежали на снегу. Наши ребята из охраны лежали кто возле машин, кто на обочине, чьи то ноги неестественно торчали из открытой машины. На снегу алыми цветами растекалась кровь. В моих глазах это было сплошное месиво, самое ужасное зрелище! Я качала головой из стороны в сторону, не веря глазам и своему разуму.
— Это неправда… Это сон… — шептала я себе, не отводя взгляд от Назара. Неужели он меня не спасет? Жив ли он вообще? Он ведь сильный и такой мужественный, а сейчас лежит без движения!
— Я надеюсь, тебя не сильно напугало все это? — прогремел сбоку голос Петра, и я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. — Тебя я не трону, малышка! Ты не бойся! Если только чуть-чуть и совсем по-другому!
И тут он засмеялся. Противно, гадко и мерзко! Я перевела взгляд на чудовище, что сидело рядом, и внутри словно что-то щелкнуло! Переключилось, как тумблер! На сердце накатило некое безразличие и отрешенность… Словно во мне отключили эмоции, или они вовсе закончились! Как же так может поступать судьба и Всевышний? Бросать меня, словно котенка, из крайности в крайность! Из пропасти в ад!
Я сидела прямо, не двигаясь, по щекам катились горькие слезы, и тут мне стало смешно. Дикий смех разразился из моих уст. Смех, в котором все было приправлено болью, скорбью и отчаянием! Неужели так и будет дальше? Может ли такое быть, что я рождена только для страданий? Что этот человек сделает мне еще больнее?
Для чего он меня забрал? Что он собирается со мной делать? Возьмет меня силой или убьет? А может и то и другое? Или будет шантажировать моего отца, вымогая что-либо?
— Заткнись! — рявкнул Петр так, что я вмиг перестала смеяться. Даже слезы испугались чудовища и перестали капать. — Твой папаша за все ответит!
Мы тронулись с места и, пока машина разворачивалась, я смогла еще раз взглянуть на отца и Назара. Они все так же лежали на снегу, беспомощные и разбитые. Можно ли такое представить в обычной жизни? Нет! Я и сейчас не верю в происходящее.
— Что вы собираетесь делать со мной? — Этот вопрос стоял первым в очереди, и я его задала, когда способность говорить ко мне вернулась. — Зачем все это?
Петр откинулся на сиденье и широко расставил ноги. Он давил на меня своей энергией и внушал страх. В машине он казался еще крупнее и выше. Чудовище смотрело на меня, словно на вещь или трофей, завоеванный в битве.
— А что можно делать с красивой девушкой, а? — вопрос был липкий, как мед. Меня стало подташнивать от его манеры говорить. Пакостно и мерзко. Он наклонился в мою сторону, и я отшатнулась, вжавшись в дверь. — Ой, какие мы нежные и сладкие… Ты скоро сама все увидишь!
Петр сел обратно и остаток пути не обращал на меня никакого внимания.
Я не понимала, страшно мне или нет. В голове образовались пустота и отрешенность, словно я приняла все происходящее. Обреченность ситуации накрывала. Я, простая девочка из обычной, спокойной и законопослушной семьи, попадаю в невесть что! Драки, кровь, разборки, дорогущие особняки и машины — все настолько далеко от моего сознания, совсем юного и обыденного! Только вспоминая фильмы и передачи я могла предположить, что может твориться в таком обществе, как у моего отца!