— Ты сейчас нечестно играешь, детка! — прошептал Горецкий, придвинувшись ко мне ближе, и я почувствовала его дыхание на своем лице.
Наши бедра соприкоснулись, и я тут же попыталась это исправить, но Горецкий меня одернул и оставил все как есть. Я сглотнула собравшуюся во рту слюну и часто задышала от такой близости. Горец провел взглядом по моему лицу и спустил взгляд ниже, на мою вздымающуюся грудь. Он шумно выдохнул и снова перевел взгляд на губы.
— Я не понимаю, о чем вы… — почему-то так же шепотом, ответила я, сидя не двигаясь.
Я не понимала, что происходит. Почему я сижу смирно и смотрю в его глаза. Почему не сбрасываю его руки. Почему не вижу чудовище перед собой, каким его видела прежде! Его голос меня словно загипнотизировал, заставляя сидеть не шевелясь.
— А я думаю, ты лукавишь! — задумчиво протянул Горецкий, наклонив голову набок, но не отводя от меня глаз. — И мне это нравится…
Глава 30
Горецкий смотрел на меня задумчиво, о чем-то размышляя, и мне было непонятно, к чему это ведет. Через минуту он все же отпустил мои руки, и я их быстро прижала к себе, словно пряча. Горец же в свою очередь достал из внутреннего кармана куртки телефон и набрал чей-то номер.
— А пробей-ка мне поподробнее информацию о волшебном появлении дочери у Шарапова! — приказал Горецкий тому, кто был на другом конце провода. Неужели крупица здравого смысла все же проникла в его голову⁈ — И поподробнее!
Я повернулась и вопросительно посмотрела на него. Неужели он и правда решил получше разобраться в сложившейся ситуации, а уже потом решать, что со мной делать? Не говоря ни слова, я пристально вглядывалась Горецкому в лицо, задавая немой вопрос, что это было. Но он так же неоднозначно ответил на него, пожав плечами. Теперь остается надеяться лишь на то, что Горецкий, узнав мое происхождение, переменит свое решение в отношении меня и освободит!
Время пошло быстрее. На душе становилось немного легче от надежды на внезапное благоразумие Горецкого. Напряжение между мной и чудовищем немного развеялось. Понимание, что он может быть нормальным и человечным, подкупило и успокоило, давая хоть небольшую передышку в эмоциональных качелях.
— Знаешь что, а давай ты сама пока начнешь рассказ что да как, а потом мы сравним версии, а? Дорога длинная, что сидеть в тишине? — неожиданно предложил Горецкий, потирая ладони и вытягивая ноги, разминая их.
Мои ноги тоже затекли, как и спина. Хоть в машине и работала печка, но этого было недостаточно для того, чтобы я согрелась. Сцепив руки и поместив их между коленями, я пыталась их согреть. Предложение Горецкого было заманчиво, но тем не менее рискованно. Ведь я не знаю, что можно говорить, а что нельзя. Вдруг я каким-то образом сыграю против себя? Хорошенько подумав, я неторопливо начала свой рассказ — с момента, когда узнала о болезни матери, и что происходило дальше. Обо всех трудностях говорить не стала, не желая вызывать чувство жалости, поэтому обходила некоторые эпизоды. Потом рассказала о первой встрече с отцом и о том, что я хотела бы остаться в своей прежней жизни. Горецкий слушал меня внимательно, не перебивая, лишь изредка задавал уточняющие вопросы.
В конце я не сдержалась и рассказала о том, что думаю насчет похищения и что я испытала, увидев и пережив весь ужас, что произошел на дороге.
— Ты совсем еще юна, чтобы разглядеть все по-другому, детка! Поверь! — с горечью сказал Горецкий и продолжил: — Я бы не стал устраивать кровавое шоу, не дойди дело до крайности! Твой отец натворил многое, за что прощенья нет, а если есть, то оно отмывается кровью! Око за око, знаешь такое выражение?
— Знаю…
— Вот. Тогда я надеюсь, ты поймешь меня!
— Вы говорили, что у вас есть сын, — решилась я задать вопрос, который меня сильно интересовал. Но услышав о сыне, Горецкий тут же поменялся в лице, став серьезным и мрачным. Мне эта смена настроения не понравилась, и я пожалела, что завела эту тему.
— Нет малышка, этот разговор я не буду поднимать, увы! Лучше помолчи! — сквозь зубы ответил Горецкий, отрезая возможность узнать историю вражды.
Вот так хрупкий диалог рухнул и наступило тягостное молчание! Благо мы въехали в какой-то населенный пункт, и я переключила внимание. Эта была большая деревня, в которой я заметила и школу, и магазин, и здание почты с яркой синей вывеской. Был и фельдшерский пункт, и люди сновавшие по улицам. В отличие от глухой деревни, где мы были недавно, эта казалась большой и многолюдной.