Глава 42
В ту ночь Горецкий меня все же не тронул. То ли помогла моя мольба к богу или в это вмешалась судьба — я не знаю. Я не пошла в комнату, предложенную мне чудовищем, решила остаться в гостиной на печи. Укрылась одеялом, поджав его под колени и тихонько зарыдала, отдаваясь жалости к себе. Во мне умирала последняя долька человечности… Умирала душа…
Оказывается, это больно, когда она чахнет! Медленно уходя в глубину сознания… Сознания, которое уничтожали методично и расчетливо. Я приняла для себя простое решение — стать такой же, как они! И при первой же возможности спасти себя, отбрасывая все сомнения и жалость!
«Ты не сможешь так сделать, признайся себе!» — твердила совесть, подтачивая словно червь мою шаткую психику. Но я твердила себе и убеждала, что смогу! Ради себя! Ради свободы!
Утро наступило для меня рано. В комнате стояла кромешная темнота, когда я открыла глаза. Уснуть мне удалось буквально на пару часов, а то и меньше. Мысли не давали покоя, в голове раскладывалось множество вариантов. Что я точно знала, что так просто не сдамся Горецкому! Я не буду послушной и робкой девочкой, какой он меня считает! Внутри я боец! Стойкий оловянный солдатик из сказки, что так часто читала мне мама в детстве!
Я добьюсь справедливости к себе. Найду ту смелость и бесстрашие к предстоящему! Возьму себя в руки и вырвусь из лап чудовища!
С таким настроем я поднялась с печки и прошла в туалет. Взгляд сам по себе переметнулся на входную дверь, и на секунду промелькнула мысль о побеге. Мысленно махнув рукой, я все же отбросила эту идею, отправившись куда было задумано ранее. Кое-как расчесала пальцами волосы. Уложила их в высокую гульку, умыла лицо и опухшие от очередных слез глаза, сполоснула пастой рот и пошла на кухню. В доме было прохладно. Ноги благодаря тапочкам и носкам не мерзли. Но вот в одной майке оказалось холодно. Печь, что грела гостиную, коридор не прогревала. На кухне было неуютно и к тому же темно.
Пошарив по стенам рукой, я нащупала выключатель, и в комнате стало светло. Боясь разбудить Горецкого, я прикрыла дверь кухни и поставила на газ чайник. Сейчас я нуждалась в тишине и одиночестве, чтобы переосмыслить все то, что произошло, и продумать, как действовать дальше.
Чтобы не дай бог не столкнуться с Горецким, я взяла с собой кружку чая, выключила свет и пошла на теплую печь, в свою темноту. Сегодня мне предстоит опять поменять дислокацию. Вернуться в город, туда, где есть отец, Назар и могила матери.
В голову напросилась навязчивая мысль о Назаре и о том, как он, словно рыцарь из сказки, спасает меня и забирает из лап монстра! Такой смелый, красивый, всегда серьезный и сосредоточенный парень, которого я так тщательно начинала рисовать в студии Жидковского. Я так и не успела изобразить его глаза, хотя помнила каждый лучик янтарного цвета его радужки и каждую морщинку в уголках его глаз.
Вспомнила запах… Его объятия… Голос… Плавную походку, и взгляд, которым он смотрел на меня. Память рисовала его как самого лучшего мужчину на земле! Я помню последние секунды перед тем, как меня похитили. То, с каким ожесточением вырывался Назар, пытаясь меня спасти! Его звериный рев и оскал! А потом злосчастный удар и тело, лежащее у ног Горецких головорезов.
В груди снова больно сжалось сердце. За себя, за отца и Назара. Виновник всего этого Горецкий, гореть ему в аду за все его злодеяния! Пусть его заберет неизлечимая болезнь, и он умрет в страшных муках! Пусть он страдает, как страдаю я от его рук! Пусть хоть раз сработает бумеранг справедливости и правосудия!
Я сидела тихо и пила чай, смотрела в окно, в котором видела лишь сплошную темноту, напоминающую мою жизнь! Смотрела и боялась наступления утра. Ведь утром проснется он, а мне так хотелось оттянуть этот момент!
Через пару часов начало светать. Солнце не спеша заходило в комнату, заливая лучами предметы мебели. Я лежала, отвернувшись от двери, завернувшись в одеяло, и каждую секунду прислушивалась, не проснулся ли Горецкий! Но как бы я ни просила Вселенную о том, чтобы это чудовище не проснулось, через минут десять он все же вышел из комнаты и направился в ванную, а после и на кухню. Я слышала его тяжелые, уверенные шаги. Слышала дыхание. Совсем скоро он заявится и сюда, в мою темницу.
Так и случилось. Он повернул в мою сторону и подошел в плотную к печи.
— Доброе утро, детка! — с явным удовлетворением поздоровался Горецкий, держа в руках кружку с выраженным ароматом кофе. Я так и лежала, повернувшись к нему спиной, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Пора вставать! Совсем скоро мы отправимся домой!