Мы въехали в город, и сердце заколотилось. Знакомые улочки, магазины и районы. Мы направлялись в центр к жилым комплексам, где жили обеспеченные люди и находилась художественная студия, по которой я очень скучала! Удивительно, ведь я предполагала, что Горецкий живет в своем доме, а не в квартире. Оказывается нет! Я следила за дорогой, осматривая прилегающие улицы и все, что на них находиться, подмечая разные детали.
— Вот мы почти и дома, жена! — сказал Горецкий, обернувшись ко мне и указав рукой на один из многоэтажных домов. Каждый раз он делал акцент на слове «жена», и меня это жутко бесило, учитывая что никакой женой я себя не считала и никогда не буду считать! — Наша квартира на шестнадцатом этаже. Вид из нее просто шикарен! Тебе понравится!
«Если только я буду смотреть, как ты летишь с этого этажа головой вниз!» — подумала я, хладнокровно представляя этот момент.
Машина остановилась у ворот, водитель предоставил охраннику пропуск, и мы проехали дальше. Заехали на подземную парковку и остановились.
— Выходим, детка! — Горецкий быстро выбрался из машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны. Он протянул мне руку, но я проигнорировав ее, выбралась сама и стала ждать дальнейших указаний.
Горецкий ухмыльнулся, взял меня за талию и потянул вперед к двери, что вела к выходу из подземного царства.
Водитель с нами не пошел, оставшись сидеть в машине по приказу Горецкого. Он должен был куда-то уехать. Мы вдвоем с Горецким поднялись на лифте на нужный этаж. Архитектура строения, конечно, удивляла и поражала. Спокойные тона общих помещений. Лаконичный декор возле панорамных окон. Картины на стенах. Но это все быстро пролетало у меня перед глазами, и я не заостряла на этом внимания.
Лифт остановился, показывая и извещая звуковым сигналом, что мы на нашем этаже, и мы вышли. Сделали пару шагов и уперлись в металлическую дверь. Тут же, как только мы ступили на порог дома, эта тяжелая и массивная дверь открылась, и нас встретила женщина, которую я уже не раз видела!
Эта была та самая горничная в доме отца, что так странно и внимательно осматривала меня с ног до головы. Теперь она стояла передо мной в квартире моего врага и как ни в чем не бывало улыбалась нам, особенно Горецкому.
На ней уже не было рабочей униформы. Сейчас она была одета в красивое и, судя по качеству ткани, очень дорогое платье! Распущенные волосы, уложенные набок, и выразительный макияж подчеркивали ее черты лица.
— Здравствуй, милый! — пропела дамочка противным голосом, и я обомлела!
«Милый⁈» — что это еще значит?
Глава 44
— Привет! — холодно ответил Горецкий и подтолкнул меня вперед, пропуская мимо дамочки. — Ты тут какого черта делаешь? Не припомню, чтобы я тебя к себе звал!
Горецкий явно был недоволен и раздражен присутствием гостьи в доме. Или не гостьи? Кто она ему? Судя по тому, что она имеет ключи от квартиры и без спроса здесь находится — она совсем не девушка со стороны. А учитывая, что она работала у моего отца, ясно, что это шпионка! Вероятно, у нее с Горецким более близкие отношения. Девушка так и впивается в него влюбленным взглядом, но чудовище и с ней не слишком-то и ласков!
Девушка замялась у распахнутой двери и заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу. Дергано поправила прическу и закрыла дверь. Я стояла в стороне от них, чувствуя себя третьей лишней.
— Раньше я не нуждалась в том, чтобы ты меня звал! — осторожно и ласково пропела она, плавно шевеля бедрами в сторону Горецкого. — Что изменилось сейчас?
Она подошла и положила руку ему на грудь, не забывая при этом с презрением бросить взгляд в мою сторону. Я нахмурилась, не понимая, что она хотела этим выразить. Неужели она пытается указать мне свое место рядом с Горецким? Мне даже стало смешно! Ничего, кроме мерзости, все это у меня не вызывало! Пусть хоть зацелуются прямо передо мной, мне было абсолютно наплевать! Но Горецкий грубо отбросил руку девушки и практически отпихнул ее, что она еле удержалась на ногах.
— Что ты вытворяешь? Ты слепая? Не видишь, я не один⁈ — чудовище перевел взгляд на меня, и я сглотнула. Взгляд был злой и недовольный, словно я в очередной раз что-то сделала не так! — Убирайся, пока я не вышвырнул тебя из дома!