— Может и так! Но болен я тобой! — прорычал Горецкий, быстрым движением поменял позицию и одним рывком вошел в меня, разрывая мое тело на части.
Меня пронзило настолько адская боль, что крик вырвался сам собой. Я вцепилась руками в покрывало и стала с жадностью ловить ртом воздух, которого мне катастрофически перестало хватать. Внизу живота жгло огненным пламенем, расплавляя все ткани. Перед глазами все поплыло и последнее, что я помню, это испуганное лицо Горецкого, который возвышался надо мной и всматривался в мое лицо.
— Детка, ты что удумала? — сквозь туман слышался голос Горецкого, но я от него отдалялась. Едва почувствовав прикосновения на моих щеках, я очутилась в сплошном мраке!
Глава 46
Там, в спасительной темноте, я видела лицо матери. Она с жалостью смотрела на меня и тянула ко мне руки. Я летела к ней, как бабочка на яркий свет. Очень хотела ощутить ее объятия, вдохнуть родной запах, прижаться к щеке. Сказать, как сильно я скучаю по ней и как мне ее не хватает. Я неслась к ней, не чувствуя и не видя ничего вокруг себя, но как бы я не приближалась до мамы всегда оставалось несколько шагов. Ее глаза смотрели в мои и вселяли надежду, что я все же смогу ее догнать. И я старалась изо всех сил, вкладывая всю себя! Но ничего не получалось… И тут я ощутила сильный толчок и обратное притяжение, которое стремительно стало увеличивать расстояние между мной и мамой. Меня словно что-то тащило назад и мне не под силу было с этим бороться!
— Давай, милая, открывай глаза! — словно сквозь толстую вату послышался женский голос. — Вот, умница! Давай еще немного…
Я пыталась открыть глаза, но по ощущениям, на них кто-то положил тяжелые гири. Слабость кружила голову и не давала пошевелить конечностями. Они были словно безвольные отростки. В голове поселилась пустота с разорванными отголосками воспоминаний о маме. Я не могла собрать себя воедино. Ни мысли, ни чувства, ни все вместе. Я даже не могла вспомнить последние моменты своей жизни, перед тем как погрузилась в темноту.
— Привет, Диана! — совсем близко прозвучал мягкий женский голос. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой женщину лет сорока пяти в маске и во всем белом. — Приходи в себя, милая!
— Я умерла? — одними губами прошептала я, и то через силу. Говорить, дышать, моргать и делать все остальное было настолько тяжело, что единственное, чего мне хотелось, так это закрыть глаза и провалиться обратно в темноту.
— Нет, ты не умерла. Ты в клинике. Я твой лечащий врач, Ирина Николаевна. Мы провели небольшую операцию, и теперь твоей жизни ничего не угрожает!
— Операцию? — переспросила я, так и не открывая глаз.
Неужели я и вправду в больнице, а не у Горецкого? А вдруг его вообще не существует и это все мое воображение? Может, я упала, ударилась головой и меня отвезли соседи в больницу, а все остальное — это бред?
Горецкий… В памяти тут же стали вспышками проноситься воспоминания. Гневный взгляд Горецкого. Он, стоящий передо мной голый, и дикая, резкая боль! Нет! Это не бред и не плод воображения! Он пытался меня изнасиловать! Лучше бы этого не вспоминать!
Слезы тут же покатились из глаз, стоило мне вспомнить последние минуты перед тьмой. Свой животный страх и отчаяние! Сердце резко сдавила сильная боль, а дыхание сбилось, предвещая нарастание истерики.
— Ну, ну! Милая, не нужно слез! Все уже хорошо! — говорила врач, вытирая салфеткой мне слезы. — Все позади!
Если бы она только знала, что ничего не позади!
— Где Горецкий? — спросила я, чтобы понять, где находится чудовище.
— Твой муж за дверью. Волнуется. Места себе не находит! — с сочувствием сказала Ирина Николаевна и бросила взгляд на дверь операционной. — Знаешь, он считает себя виноватым. Но его вины здесь нет!
Что⁈ Что она несет? Его вины нет? Так и хотелось сказать: вы ничего об этом не знаете, чтобы делать выводы! А то, что он волнуется и делает вид, что чувствует вину, всего лишь показушность и лицемерие, не более!
— Такое часто бывает! — продолжила врач, параллельно снимая с меня всякие приборы. — Девичье тело ведь нежное и требует особого подхода, особенно в первый раз. Но даже если это учитывать, можно не избежать разрывов! Практически каждый месяц к нам приезжают девушки, у которых они случаются с их партнерами. Мы аккуратненько зашиваем и все — считай, как новенькие! У тебя, конечно, рана немного больше, но мы ее зашили и обработали! Месяц твоему мужу придется воздержаться от близости с тобой, а потом можно снова пробовать, только уже учитывая все рекомендации! Синяки — вот это, конечно, другое дело. Какой же должна быть страсть, чтобы понаставить столько отметин?