— Теперь не бойся. Мне нужно только уладить пару моментов, и я тебя увезу отсюда! Дай мне несколько минут, хорошо? — Назар говорил с нежностью в голосе, и после грубого обращения Горецкого меня это почти убаюкивало. Конечно, я была согласна на все, лишь бы убежать поскорее из этой камеры пыток! Назар видимо почувствовал, как я напряглась и добавил: ¬¬— Я не оставлю тебя больше! Надень верхнюю одежду и подожди меня здесь.
Мне пришлось ослабить объятия и отпустить его, как бы мне этого не хотелось. Стоило мне остаться одной, как холод быстро сковал мое тело и страх вновь вернулся. Я обняла себя руками и осталась стоять у двери, не желая заходить глубже в комнату и видеть тело Горецкого. Я послушно надела шубу и обула сапоги, оставаясь на пороге.
Парни говорили тихо, я практически ничегоне слышала. За дверью тоже стояла тишина. Ни охраны, ни людей не было. Это и к лучшему, хоть и было странным. Я представляла, что за дверью, всегда находилась охрана Горецкого!
Ноги не держали, тело бросало в дрожь, а эмоции переполняли. Что будет дальше? Что будет со мной, с Горецким, с нашим браком? Выживет ли он? Не знаю, что бы я хотела на самом деле!
Я сделала пару шагов вперед и посмотрела, что происходит в гостиной. Двое парней стояли над телом и смотрели по сторонам, что-то обсуждая и махая руками, указывая то в одну, то в другую сторону, а Назар сидел на корточках возле Горецкого и нащупывал на шее пульс.
Волнение захлестывало. Вдруг он уже мертв? И меня сейчас отвезут в полицию и сдадут! Столько страха и отчаяния я не ощущала никогда! Меня трясло, я была близка к обмороку. Я не отводила глаз от Назара. Он что-то говорил парням, те кивали и отвечали, соглашаясь. Потом Назар поднялся на ноги и, сказав что — то напоследок парням, повернулся в мою сторону и посмотрел на меня серьезным взглядом. Меня бросило в жар.
Что он мне сейчас скажет? Станет ли упрекать, говорить, что я наделала и что мне за это будет? Я опустила глаза в пол, не выдержав его взгляда. Назар подошел ко мне, и я сразу ощутила его запах и тепло. Он ничего не сказал, открыл свои объятия и принял в них меня снова. Уткнулся лицом в мои волосы и прошептал, тихо и ласково:
— Поехали домой? Все наконец-то позади!
Это и вправду не подходящий для этих слов момент! Сейчас мне хотелось банальной теплоты и доброты. Спокойствия и чувства безопасности! Я как побитая зверюшка стояла возле Назара и слышала, что он говорит, но осознать значения этих слов не могла. Мозг наотрез отказывался принимать их на свой счет. Хотелось отойти и просто попросить замолчать!
— Ты мне нравишься, Диана! — продолжал Назар и еще крепче обнял меня. Он говорил тихо и робко, словно еще раздумывал, стоит ли продолжать. — Я не разбираюсь в этой теме! До этого я был волком-одиночкой и никогда не планировал быть с кем-то! Еще в детском доме я дал себе обещание не влюбляться и не привязываться к кому-либо, а теперь… Я был идиотом, всякий раз когда ты смотрела на меня и пыталась заговорить! А потом тебя забрали, я ощутил пустоту внутри и понял…
— Не нужно… — проговорила я, перебивая его, и замолчала сама. Мне приятно слушать признания от Назара, ведь именно о нем были все мои мысли, когда я была в плену у Горецкого, но сейчас я ощущала себя недостойной его, грязной и бессовестной! Он искренне признается мне в симпатии, но кому? Той робкой и чистой Диане, которую впервые увидел или же теперешней, что прошла через ад, испорченная, искалеченная душой и телом?
Мне не хочется отвергать Назара и возможно, я пожалею об этом, но пока я не хотела торопить события, бросаться из одного омута в другой! Мне нужно время, чтобы во всем разобраться! В первую очередь, в себе!
И он замолчал, как я того и хотела…
Эпилог
Две недели спустя…
— Пойдем завтракать, милая! — послышался за дверью комнаты голос старушки. — Назар и твой отец уже ждут тебя внизу! Все готово!
— Сейчас спущусь! — быстро ответила я, накидывая на плечи теплую плюшевую кофту, в которой в последнее время я любила проводить весь день. Снимала ее только для стирки.
Две недели пролетели быстро. Первую я безвылазно просидела в комнате, не выходя из нее даже для принятия пищи. Я замкнулась в себе и не подпускала никого. Только спустя шесть дней я разрешила войти в комнату врачу, которая сняла зажившие швы и дала новые рекомендации. Физическая боль ушла, а вот с душевной дела обстояли куда хуже. Каждую ночь я не могла уснуть из-за страшных воспоминаний о Горецком. Я боялась буквально каждого шороха и стука, вздрагивала и подскакивала с места. Казалось, сейчас чудовище вернется и опять сделает мне больно! Но я знала, что его больше нет! Когда мы вернулись в дом отца, Назар сообщил мне, что Горецкий не выжил, скончавшись еще в квартире. Так я стала убийцей собственного мужа, хоть и фиктивного! Разбирательств не было. Связи отца и продуманность ситуации помогли мне избежать тюрьмы, хотя я рвалась туда, чувствуя огромную вину за собой! Но отец убедил меня прислушаться к голосу разума и успокоится!