Она говорила без остановки, и Ему никогда не надоедало её слушать, но стоило спросить у Неё, как Она оказалась избитой на обочине дороги, наступала тишина, а Он почему-то больше не любил тишину.
***
Квартира, где нет Её, и где нет Её совсем — не одно и то же. Он пришёл с тренировки и понял, что Она ушла. Не в гости, не в магазин, не в кафе с подружкой, а совсем. Постель пахла Ей, но не было одной из его сумок, одежды, которую он купил Ей, косметики и духов. Не было телефона, не было записки, не было жизни, к которой он уже привык.
Он не видел Её документов, и не был уверен, что знает, как Её зовут. Набрал номер, чтобы узнать, что Она не в зоне. Не в зоне, а где? Он сидел на кухне, мешая ложкой холодный чай, и смотрел в своё отражение в чёрном стекле. Отражение подавленно молчало.
Завибрировал незнакомым номером телефон в кармане.
— Алё, ты меня слышишь? — сказал кто-то заплетающимся голосом. Гремело жёсткое техно и слышал Он с трудом.
— Да, говори!
— Можешь её забрать? Бли-ин… Ща… — Он услышал свист и хлопки ладони. — Ма-альчик, повтори.
— Где забрать? — крикнул он.
— Не кричи, я не глухая. — Голос с хлюпаньем втянул что-то жидкое и икнул. — Ты кто? — спросил голос.
Рядом кто-то закричал: "Опа-опа-опа-па".
— Я кто? Ты мне позвонила, — терпеливо объяснил Он, — попросила Её забрать. Где Она?
— А-а-а. Мы тут тусим.
— Здорово. Теперь скажи, где находится "тут".
— Где? — голос постоянно терял нить разговора, а музыка перекрывала его. Он терпел, больше всего на свете Он боялся спугнуть эту незнакомую девушку.
— Где вы тусите?
— А-а! — закричала она. — Приезжай, Никит, тут так весело! Мы в "Чёрном лисе". Твоя тоже тут, пьяная в дымину. Прикинь?
— Я не Никита, — сказал Он и отбился.
***
В "Чёрном лисе" не протолкнуться. В зале прыгает, подняв руки вверх, пара сотен человек. Из-за стробоскопа Ему кажется, что он попал в двумерный мир, движущийся слишком быстро. Найти в этом дурдоме пьяную девушку непросто. Он продирается между танцующими, слишком твёрдый, слишком широкий для этого места. Техно долбит в уши, сбивая с толку и направления.
Впереди раздаётся крик, он перекрывает даже вой колонок. Ему кажется, что он узнаёт голос. Люди раздались в сторону, между ними — круг, древнейшая форма поля для схватки, не меняющаяся со времён гладиаторских боёв. В центре круга — смазливый блондин с презрительной улыбкой. Он постоянно поправляет чёлку, падающую на глаза, она мешает смотреть на окружающих со смесью гордости и превосходства. Он — не боец, он — главный приз. В паре метров от него вцепились друг другу в волосы две девчонки. Диджей зажигает свет и гасит музыку. В тишине — Её крик:
— На нём написано, что он твой? Будет мой!
Парень гордо задирает подбородок.
Он вступает в пустой круг. Спокойно идёт к дерущимся. Парень заметно нервничает. Здоровяк, идущий к ним, на голову выше его, весит килограмм сто двадцать, и это точно не жир. А вдруг одна из этих долбанутых тёлок — его? Парень оглядывается, но сдерживает желание скрыться в толпе. Девушки не видят ничего, они даже не заметили наступившей тишины, они не видят свет, ослеплённые яростью. Она, его любимая, пробивает сопернице в пресс, бьёт её лицо о своё колено. Замахивается, чтобы финальным апперкотом поставить точку, но сначала оглядывается на блондинчика, видит испуг на его лице, поворачивает голову ещё немного левее. А там — Он. Спокойно подходит к Ней и забрасывает на плечо. Спокойно уходит, и толпа расступается перед ним.
— Что это было? — спрашивает Он, выезжая с парковки клуба.
— Жизнь, — отвечает она, промакивая кровящую губу платком.
Он включает аварийку и сворачивает к бордюру. Сидит молча, глядя на свои огромные руки на руле.
— Что? — резко спрашивает Она.
— Я не хочу забирать у тебя жизнь, — отвечает Он. — Ты свободна. Можешь вернуться.
Она смотрит на Его профиль, думает: верить или нет. Он не шевелится.
— Да поехали уже, — говорит Она, наконец.
Они лежат в кровати, между ними — пустое место, его вполне хватит, чтобы поместился блондинистый парень с презрительной улыбкой и испуганными глазами. Он пытается вытрясти из головы эту мысль, но не получается. Она спит, тихо сопя носом. Он лежит, переставляя гирьки сомнений с одной чаши на другую.
Утром всё, как прежде, как будто и не было ни "Чёрного лиса", ни белого парня. Её кожа под Его губами, Его улыбка над Её словами.
— Ты душишь меня своей любовью
— Я сварю кофе.