Холл оказался полон афиш и стоек, заполненных публикациями «Одной планеты». Вне всякого сомнения, это место оставалось единственным, открытым для публики. За стойкой суетился молодой веснушчатый клерк. Никто не входил и не выходил из дверей, ведущих внутрь здания. Ясное дело, решила Керри, для служащих у них отдельный вход.
Некоторое время она рассматривала афиши и листала брошюры. Теперь, более чем когда-либо, движение делало упор на прямые действия и стремилось представить себя активным и боевитым. Последний номер журнала «Зеленая битва» пестрел фотографиями бородатых активистов, схватившихся с продажными лесорубами. Вся эта воинственная риторика казалась странной – со времени выхода из организации радикалов вроде «новых хищников» она настойчиво позиционировала себя как умеренная.
Керри получила место с помощью Дина, бывшего сотрудника ФБР, который работал в отделе Барни. Он сохранил личные отношения с одним из своих прежних осведомителей. Этот человек стал ныне активистом «Одной планеты», и Дин не был уверен, что он по-прежнему не сотрудничает с полицией. Керри упросила Дина оказать ей личную услугу, напирая на то, что это не противоречит указаниям Арчи вести дело скрытно.
Керри все еще изучала брошюры, когда приятель Дина отвлек ее от этого занятия и, воспользовавшись электронной карточкой, провел внутрь здания. Это был парень лет тридцати страдавший болезненной полнотой, уродовавшей не только его лицо, но даже запястья.
– Меня зовут Роджер, – сказал он. – Дин рассказал мне, что с вами случилось. Это ужасно. Я очень рад, что могу вам помочь.
Керри бросила взгляд на Роджера и сопоставила его слова с собственным впечатлением. Пусть он и был полицейским осведомителем, – а может, им и остался, – этот парень казался ей искренним. Дин попросил его помочь знакомой, чей муж и двое детей недавно разбились в самолете над Атлантикой. Узнав об этом, Керри, обычно не страдавшая от предрассудков, пришла в ярость. Какая низкопробная ложь! К тому же способная накликать несчастье! И все же приходилось признать, что Дин избрал верный подход. Роджер нисколько не сомневался в ее истории. Как бы то ни было, выбора нет: игру придется довести до конца.
Керри нарочно явилась на работу непричесанная, с немытыми патлами. Она воспользовалась макияжем, чтобы подчеркнуть нездоровый цвет лица и круги под глазами. Как человек, заигрывающий с депрессией, Керри напялила какие-то неглаженые обноски. Соболезнования Роджера она приняла с натянутой улыбкой, вяло поблагодарив его.
Роджер рассказал о ее обязанностях. Все проще некуда: Керри должна отсылать заказчикам пропагандистские материалы организации. Для желавших ознакомиться с ней в общих чертах существовал стандартный набор брошюр и анкет. Случалось, кто-нибудь заказывал, к примеру, старый номер корпоративной газеты или публикации на определенные темы. Их каталог висел на стене, приклеенный скотчем. Крестиками отмечались распроданные экземпляры. Самым ходовым товаром оказались брошюры вроде «Техники зеленого саботажа» и «Самообороны зеленого бойца». Керри уже отметила, как часто в публикациях термин «боец» заменял привычное «активист. Книги и брошюры лежали на железных полках, около которых стояла стремянка. Склад располагался в бывшем физкультурном зале. На стене еще красовалась баскетбольная корзина, а на полу – белая разметка.
Когда Роджер кончил свои объяснения, Керри кивнула и спросила едва слышным голосом:
– Я буду тут одна?
– Да, но вот увидишь, работы не так уж и много. Правда, на этой неделе чуть больше обычного… Но потом, когда ты наверстаешь…
Керри опустила голову.
– Я не это имела в виду.
Казалось, что Керри душили рыдания.
– А что же?
– Одиночество. Я больше не могу, мне надо видеть людей. Я надеялась, что здесь…
Судя по всему, Роджер был славным парнем. Керри на минуту даже устыдилась. С другой стороны, чем больше она задурит ему голову, тем меньше ему придется расхлебывать то, что она собиралась сделать.