Все предыдущие дни Керри старалась соответствовать своей легенде. Она одевалась в болтавшиеся на ней как на вешалке, затрапезного вида тряпки, как женщина, не обращающая внимания на свою внешность и не только не помышляющая о кокетстве, но, напротив, старательно избегающая чужих взглядов. Утром во вторник все это уже не имело значения. Керри хотела, чтобы в случае каких-либо неожиданностей ничто не стесняло ее движений. Она выбрала спортивные туфли, рубашку для гольфа и облегающие джинсы стрейч. Она не взяла ни куртки, ни портфеля, ни сумки – ничего, что могло бы ее задержать на месте. Керри заплела волосы в две косы, что делало ее чем-то похожей на венецианку. Одежда Керри и брызжущая из нее энергия привлекали внимание прохожих. Керри насторожилась, но возвращаться не стала – некогда.
Подойдя к зданию «Одной планеты», она постаралась принять свой обычный пришибленный вид, но это не помогло.
Какой-то юнец, работавший в африканском отделе и до того не сказавший с Керри ни слова, предложил ей пойти выпить кофе Она отказалась, но парень потащился за ней.
– Ты ранняя пташка, – попытался он завязать разговор.
– Мне надо связаться с Лаосом.
Это был предлог, подсказанный ей из Провиденса на случай подобных вопросов.
– Ах да, разница во времени, понимаю.
Он все еще плелся за ней, свинья, но Керри винила во всем только себя. Она не придала значения фактору женской привлекательности, к действию которого сама еще не привыкла. Когда-то, во время работы в Конторе, она выглядела как девочка-переросток, – комок нервов, который забавляет, даже очаровывает, но заставляет держаться настороже. Никто не знал, чего от нее ждать. Возраст, материнство и пережитое счастье наделили Керри внутренней силой, которая тем больше привлекала мужчин, чем слабее они оказывались. Этот, судя по всему, просто тряпка, а вот поди ж ты, прилип и не отстает. Конечно, проблему можно решить, просто нахмурив брови, но зачем слишком светиться. Первое правило разведчика – быть «никаким»…
Дойдя до двери кабинета Джинджер, Керри обернулась и сказала, широко улыбаясь:
– Сожалею, дружок, но я должна отправить в Лаос конфиденциальное послание совета. Увидимся позже.
Едва скрытый смысл этой фразы был очевиден: «Проваливай, идиот!»
Керри вошла в кабинет Джинджер и закрыла за собой дверь. Она глубоко вздохнула и выбросила из головы эту дурацкую встречу. План действий встал у нее перед глазами.
Сначала запереть дверь.
Об этом они долго спорили. Тара была против. Если кто-нибудь и застанет ее тут, то ведь Керри только делает свою работу. Зачем же запираться на ключ? Да, но если придет сама Джинджер… Керри решилась. Она осторожно повернула ключ в замке, чтобы никто не мог услышать ее снаружи.
Потом Керри достала отмычку, склонилась над шкафчиком с конфиденциальными документами и без труда открыла его.
На часах половина десятого. На все про все у нее полчаса. После десяти к Джинджер в любую минуту мог кто-то зайти. Керри начала с папок, содержащих протоколы заседаний совета. Ее ждала приятная неожиданность – Джинджер относилась к этим бумагам со всей тщательностью, на какую была способна. Конечно, если руководство и могло проявить интерес к каким-нибудь бумагам, то только к этим, а Джинджер не хотела неприятностей. Керри не составило труда найти протокол последнего заседания, в котором участвовал Хэрроу. Она положила папку на стол и принялась методично фотографировать страницы при помощи аппарата, полученного в Провиденсе. Каждый документ занимал четыре-пять страниц. Керри сняла протоколы еще четырех заседаний – двух до и двух после того, на котором в последний раз присутствовал Хэрроу, и поставила папку обратно в шкаф.
Потом она вынула зеленую папку с конфиденциальными сведениями о членах организации. Даже беглый просмотр показал, что в ней нет дел участников группы «новые хищники». Наконец, Керри обнаружила папку, содержащую данные о тех, кого исключили из «Одной планеты» уже после Хэрроу. Каждое дело включало информацию о работе в организации (дата приема, круг обязанностей, дата исключения и прочее) и подробную биографию. Керри не вчитывалась в документы, она торопилась сфотографировать их. Всего страничек тридцать, работы на три-четыре минуты.
Ей оставалось еще страниц пятнадцать, когда ручка на двери неожиданно опустилась.