Все без исключения сотрудники знали, что Джинджер иногда не запирает свою дверь на ключ. Она считала охрану здания достаточно надежной, чтобы не опасаться людей, ходящих по коридорам. Того же мнения придерживались и члены совета. Они ничего не имели против самого строгого внешнего контроля, но внутри хотели сохранить атмосферу равенства и взаимного доверия, чтобы каждый, пройдя проверку на входе, потом был волен ходить где хочет.
Человек, желавший войти к Джинджер, задумался, должно быть, о необычности ситуации. Керри замерла, надеясь, что тишина убедит его в том, что кабинет пуст и заперт самой Джинджер по каким-то неизвестным причинам. Не тут-то было: ручка опустилась снова, и чувствовалось, что кто-то толкает дверь, проверяя на прочность замок.
Надо немедленно привести все в порядок, запереть шкаф и открыть дверь, отговорившись потом важным телефонным разговором. Таков был сценарий, предусмотренный в Провиденсе. К несчастью, осуществить его не удалось. Человек за дверью отпустил ручку и теперь колотил ладонью по двери. В утренней тишине звук казался оглушительным. Это надо прекратить без промедления. Керри закрыла папку и на ходу толкнула ногой дверцу шкафа. Потом она рванулась к двери и, осторожно повернув ключ, резко открыла ее. Прямо против нее стояла женщина, которую Керри уже доводилось видеть на этом этаже. Она выглядела гораздо старше основной массы сотрудников «Одной планеты». На подбородке у нее торчала огромная безобразная бородавка. Керри вспомнила, что кто-то мимоходом говорил о ней как о ветеране движения, сейчас работающей добровольным помощником. Она смотрела на Керри тяжелым взглядом. Объяснять такой что-либо бесполезно. Задурить ей голову тоже не получится. Она не такая простофиля, как Роджер или встреченный утром балбес.
Через секунду эта особа закричит, чтобы поднять тревогу. Керри не оставила ей такой возможности. Одной рукой она резко втащила женщину в комнату, а другой повернула ключ. Не успела та прийти в себя от изумления, как получила от Керри удар ладонью в солнечное сплетение и потеряла сознание. Керри уложила ее на пол за дверью.
Она чувствовала себя совершенно спокойной. Мгновения, которые оставались для подготовки к бегству, текли безмятежно, как отдых в кругу семьи. Керри неторопливо подошла к столу, вынула из кармана аппарат и завершила прерванную работу. Она уже собиралась закрыть папку и водрузить ее на место, но вдруг, осененная внезапной мыслью, открыла ее наугад на каком-то документе и положила на самое видное место посередине стола Джинджер.
Керри рассуждала так. Вторжение женщины заставило ее дать волю рукам. Если руководство не узнает, почему она это сделала, то непременно выставит «Одну планету» жертвой, поднимет на ноги полицию, прессу, юристов. Напротив, если оно поймет, что за всем этим стояло стремление ознакомиться с закрытой информацией, то дважды подумает, придавать ли делу огласку. Боссам «Одной планеты» вряд ли захочется, чтобы противник – будь то группа Хэрроу или ФБР – обнародовал их маленькие тайны, так что лучше вовсе не заметать следы.
Керри даже вознамерилась было забрать с собой одну из папок, к примеру ту, на которой значилось «Бухгалтерия». Здесь-то уж точно найдется такое, что сразу подействует на местную публику как холодный душ. Однако, если придется бежать или прятаться, лучше быть налегке, и Керри решила бросить все как есть.
Женщина стала постепенно приходить в себя и стонать. Керри перешагнула через нее, вышла и закрыла за собой дверь. Она спокойно прошла в конец коридора, миновав копировальный аппарат, у которого стоял пристававший к ней утром юнец. Хорошее место для засады. Парень едва успел улыбнуться Керри. Она сделала ему знак рукой и стала спускаться по лестнице. Внизу ей попался явившийся на службу Роджер. Он придержал входную дверь, и Керри проскользнула наружу, бросив ему на ходу:
– Надо же, я кое-что оставила дома.
Хорошо, что в руках у нее не было палки. Начальство строго запрещало выносить из здания документы.
Через секунду она уже была на улице. После серенького утра наконец распогодилось. Ветер с севера принес свежесть и разогнал на голубеющем небе облака. Быстрым шагом Керри прошла два квартала и припустилась бегом. В спортивной обуви, джинсах и майке – ни дать ни взять любительница размяться по утрам.
Какое счастье ощущать свое тело здоровым и сильным. Поль прав: теперь все сошлось. У Керри мелькнула тревожная мысль о том, что будет, если даст сбой разработанный в Провиденсе план. Но нет, в условленном месте стояла машина с шофером, и Керри с наслаждением ощутила себя отлично подогнанной деталью великолепных часов, отмечающих время на невидимом циферблате. За рулем сидел молодой сотрудник отдела Лоуренса. Он рванул с места, и машина понеслась на восток.