Она прикрыла кулаком рот и глухо закашлялась.
– Это у него от индейцев.
– Что?
– Все эти слова.
– Вы хотите сказать, что он научился у вас?
Увидев, что Поль удивлен, она уточнила:
– Я родилась индианкой, но монашки пропустили меня через свою мельницу… А Тед, он бывал у настоящих индейцев. Тут большая резервация недалеко, так вот, Тед уже в двенадцать лет пропадал там по несколько дней. Я-то этих краснокожих знаю. Не настолько они уж и больше индейцы, чем я, просто решили вернуться к истокам. Вот и пережимают, чтоб показать, что все это серьезно. Сидят целую ночь, уставившись на луну, и произносят каких-то три слова – ни дать ни взять священные заклинания. Меня-то не купишь на все эти штучки. Я думаю, все они просто жулики, но Тед, он во все это верит.
– Вы давно уже здесь живете?
– Мы приехали через четыре года после смерти Эдгара. Даже не знаю, почему мне захотелось вернуться в эту дыру. Вдоволь поболталась по Восточному побережью. Прачкой ведь ни черта не заработаешь. Можно было бы кое-чего наварить с мужиков монашки мне бы уже не помешали. Но со мной ведь был Тед, да и жили мы почти всегда в одной комнате. Все гадюшники Филадельфии обошли, а потом я добралась до Детройта, чтобы заработать побольше, только дела шли все хуже и хуже Тог я и приехала сюда. У меня было немного деньжат, вот я и о крыла забегаловку на берегу. Потом вышла замуж за Миллера он давал напрокат лодки. Прокатил меня раз на веслах.
Она охнула как паровой домкрат, и Поль понял, что это вздох пополам со смехом. Фирменный номер, за это, должно быть, ее и прозвали Утренний Ветер.
– А что он говорил два года назад?
– Да я же сказала, что, дескать, нашел свою дорогу, и всякие глупости в этом роде.
– А поточнее?
– Что ему придется много поездить. И что-то в том духе, что мир станет лучше.
– Вы не заметили ничего необычного в его поведении или одежде?
– Нет.
Она задумалась:
– А может, и да. У него были новые часы. Большие такие, знаете, с множеством циферблатов и кожаным ремешком.
– Раньше вы их не видели?
– Раньше у него вообще никогда часов не было. Он говорил, что индейцы научили его узнавать время по теням на земле. В итоге всегда опаздывал. Святая наивность!
– Вам показалось, что он разжился деньгами, не так ли?
– Ну, он впервые был прилично одет и принес мне цветы. Огромный букет, не меньше сотни долларов будет.
– Он говорил о работе?
– Нет.
– Тогда откуда же деньги? У него что, есть друзья, которые могут ему подкинуть?
– А ты, часом, не из полиции, негритосик? Тебе-то какое дело, есть у него друзья или нет?
– Я хочу разыскать его. Если кто-то знает, где он, это могло бы помочь.
– Нет, – проскрипела она, вновь укладываясь и прикрывая глаза. – Сдается мне, друзей у него нет. Представьте себе, никогда ни одного не видела. Он всегда держался особняком, понимаете?
Мария Розария зевнула, продемонстрировав изъеденные кариесом зубы.
– А теперь, легавый, оставь меня в покое. Ищи Теда где угодно только отвяжись. Мне приятно о нем говорить, но на сегодня хватит. Лучше посплю, глядишь, во сне приснится.
Поль встал, одернул штаны и отошел от кровати. В углу каравана он увидел малышку. Она, конечно, все слышала. Поль улыбнулся, но девочка ему не ответила.
– Только одно еще, – сказал Поль, делая шаг к кровати. – Отчего он так не любит черных?
Мария Розария уже почти спала. Ноздри ее раздувались в такт ровному дыханию.
– Это пошло от его отца, когда тот начал пить, – пробормотала она, не открывая глаз. – А может, с той поры как… ну там, на Востоке…
Поль решил, что больше она не скажет ни слова. Он повернулся к двери, но женщина заговорила булькающим голосом: – По правде сказать, он не черных не любит, а бедных. Вы скажете, что сегодня это одно и же. Но не всегда. Да ладно, не важно. Ну да, он бедняков не выносит.
Поль едва не схватился за косяк вагончика. От этих слов у него закружилась голова, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это с ним. Потом он бросился бежать к отелю, где исчеркал две страницы заметками, чтобы не забыть все то, что представилось ему с необыкновенной ясностью.
Глава 4
Жизнь научила Поля тому, как бывает с Керри. Разговоры, уколы, подначки, а потом все это куда-то уходит и наступает главное. Надо только дождаться. Поль ждал. Он чувствовал, что терпение его будет вознаграждено. Прелюдия подходила к концу. Грядет объяснение. Керри не могла этого не понимать, ибо сама предложила встретиться один на один где-нибудь на Западе в укромном уголке, где можно будет раскрыть карты.